ФИЛОСОФИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ И ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ. Ч. 2

3. КРИЗИС СХОЛАСТИКИ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ МИСТИКА

С номиналистской позиции критиковал томизм в XIII–XIV вв. Иоанн Дунс Скот, по прозванию doctor subtilis (лат. тонкий ученый). Он первый отважился заявить, что материя мыслит. В то же время, Дунс учил, что воля стоит над мышлением, ибо она определяет не только идеально, но и реально. Тем самым он заложил фундамент волюнтаризма – одной из характерных черт современной западной философии. 
Его концепция прямо противоположна учению аверроистов. Бог, по мнению Дунса, создает вещи не сообразно понятиям, но произвольно соединяя любые качества. Он якобы имеет в виду только некую «чтойность» – как бы схематический проект данного предмета. В процессе творения «чтойность» воплощается в «этости» – уникальной комбинации свойств, характеризующей данную вещь. По существу, Дунс описал типичные приемы технического конструирования.

Ряд автором полагает, что учением Дунса Скота завершается классическая схоластика. Однако в XIV в. номиналистические идеи Дунса развивал Уильям Оккам. Его концепцию называют терминизмом: он считал, что универсалии суть либо имена отдельных вещей – т. н. термины первой интенции, либо имена классов вещей – термины второй интенции. Опережая О. Конта, Оккам и его последователи отрицали реальное бытие общих сущностей. Они считали, что надо отбрасывать все понятия, которые не сводятся к чувственному знанию. С данной мыслью косвенно связан методологический принцип "бритва Оккама": «не следует умножать сущностей без необходимости». Правда, у самого Оккама такой формулировки не обнаружено.

Бог с этой точки зрения тоже оказывается лишней сущностью. Оккам еще скрывал данный вывод за теорией двух истин; тем не менее, он был отлучен от церкви. А его ближайший последователь, Николай из Отрекура, уже открыто перешел к эпикурейскому атомизму. Другой оккамист, Жан Буридан, известен настойчивым утверждением независимости воли по отношению к рассудку. С его именем связывают притчу о буридановом осле, который мог бы умереть от голода между двумя равно удаленными от него стогами сена, если станет руководствоваться только рассудочными мотивами. Однако в текстах самого Буридана этой притчи не найдено, а подобные идеи муссировались еще во времена Аристотеля.

Схоластика подвергалась атаке также со стороны мистики, которая тоже апеллирует к чувственному познанию. Всякий мистицизм содержит зерно ереси; но по результатам своих откровений мистики могут оставаться ортодоксальными, т. е. верными церковному канону. Таковы были Фома Галльский, Гуго и Ришар из монастыря Сен-Виктор, Бернар Клервоский, Бонавентура.

Еретический мистицизм в XI–XII вв. представлен школой Амальрика из Бена. По ее учению, бог и природа неразделимы, а воскресение и страшный суд – поповские выдумки. Церковные соборы 1210 и 1215 гг. приговорили сторонников Амальрика к сожжению, и его собственный прах было приказано вырыть и сжечь. В XIII–XIV вв. в Германии жил еретический мистик Иоганн Экхарт по прозванию «Майстер (нем. мастер, знаток) Экхарт». Из своих душевных откровений он заключил, что в человеке есть несотворенная искорка, единосущная богу. Кроме того, человек является якобы необходимым средством постоянного самопорождения бога.

На христианском Востоке в IV–VIII вв. распространился мистический исихазм (греч. отрешенность). Это учение о душевном соединении человека с творцом через очищение слезами, аскетизм, отшельничество и психический самоконтроль, близкий к йоге. Исихазм долго преследовался церковными ортодоксами; но с XIV в., благодаря Григорию Паламе, стал официальной доктриной Византийской церкви. Вошел он и в русское православие (Нил Сорский и др.)

4. ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

В XIV–XV вв. в Италии, позднее – в других странах Европы, наступает эпоха Возрождения. В экономическом аспекте ее можно определить как период развития капитала в его первой исторической форме, а именно – купеческого, торгово-денежного капитала. В культурном плане Возрождение – это возвращение к античным образцам духовной культуры. Среди ученых нет единого мнения о причинах такого возвращения, и одни только потребности или последствия развития купеческого капитала его не объясняют. На наш взгляд, главную роль здесь сыграло сходство в экономическом строе античного полиса и средневековой коммуны, на почве которой в основном и развивалась культура в эту эпоху.

Как и в классическом полисе, в коммуне большинство граждан – экономически самостоятельные хозяйствующие субъекты. Это главным образом мастера-ремесленники, имеющие в собственности хозяйственное подворье и инструмент; а также купцы, владеющие оборотным капиталом. Не утратила хозяйственного значения и земельная собственность горожан. Сама коммуна выступает, подобно античному полису, как город-государство, может владеть производительной собственностью и вести хозяйственную деятельность для обеспечения общих интересов. Как и в древности, такая гармоничная экономическая форма породила всесторонний подъем общества и почти эталонную демократию.

Философия активно участвовала в формировании идей Возрождения. В XIV–XV вв. византийский философ Плифон (Плетон) проповедовал возвращение к античной культуре и к языческой религии. Под его влиянием во Флоренции возродилась Платоновская Академия. Главой ее считался Марсилио Фичино, виднейшим представителем был Джованни Пико дела Мирандола. Философы этой школы критикуют учение Аристотеля, как основу поздней схоластики. Снова входит в моду платоновская, полухудожественная манера мышления. Даже естественнонаучные работы в это время нередко пишутся в форме диалога (Г. Галилей и др.) Находились, впрочем, и стойкие защитники Аристотеля: П. Помпонацци и др.

Возрождение исповедует идеал гуманизма. Он требует уважения к природе человека и признания за ним права на счастье и справедливость при жизни, а не только за гробом, как сулит христианство. Важным средством воплощения этих идеалов является возрождение искусств и наук. Является миру плеяда великолепных живописцев, с вершиной в деятельности Л. да Винчи;  он же – блистательный инженер и ученый. Хотя оккультизм еще господствует, но зарождается и рациональное естествознание. Его прогресс представлен открытиями Н. Коперника, Д. Бруно и Тихо Браге в астрономии, Парацельса и А. Везалия – в медицине, физиологии и фармакологии; и мн. др. С конца XVI в. развертывается деятельность Г. Галилея – «отца» современного естествознания..

Параллельно возрождаются натурфилософские искания, но уже с новой, эмпирической окраской. В XVI в. Бернардино Телезио учредил «Академию для опытного изучения природы» (т. н. Козентинская академия). Главное произведение Телезио имеет примечательное название «О природе вещей в соответствии с ее собственными началами», и открывается не менее примечательными словами: «Строение мира, величину и природу содержащихся в нем вещей следует не постигать, как поступали древние, посредством разума, но воспринимать ощущением, выводя из самих вещей».

Формально не порывая с христианством, философия эпохи Возрождения переходит на позиции пантеизма. В идеалистически окрашенном пантеизме Николая Кузанского (XV в.) и в материалистическом пантеизме Дж. Бруно (XVI в.) развивается диалектическая идея единства противоположностей и совпадения крайностей. Раньше Коперника Николай высказал предположение, что Земля движется вокруг Солнца. В следующем столетии Дж. Бруно разработал эти идеи, и пришел к выводу о существовании множества миров за пределами Солнечной системы. Также Бруно сформулировал учение о героическом энтузиасте. Такой индивид якобы несет в себе всю полноту божественного начала, и поэтому определяется целиком самостоятельно. Вместе с идеями Пико дела Мирандолы, данное учение Бруно стало основой классической западной концепции человека (подробнее см. в связи с понятием человека).

Но мыслители эпохи Возрождения не решались на явный разрыв с религией. Причина такой несмелости – все еще аграрный характер производительных сил и феодальный в целом тип хозяйства. Открытый религиозный скептицизм развился только в последние десятилетия XVI века. Его ярчайшим представителем стал Мишель Монтень. Он не признаёт чудес, ставит разум выше авторитета и обычая, теологию считает ложной наукой, закабаляющей сознание, а христианство критикует за моральное лицемерие. Главная книга Монтеня «Опыты» была запрещена французским королем и проклята Римским папой. Вскоре после этого Дж. Бруно был заживо сожжен инквизицией. Церковь сурово преследовала Г. Галилея и других выдающихся ученых, надолго запретила великую книгу Коперника.

В первой половине XVI в. развитие мануфактур и наемного труда привело к массовому разорению мелких собственников и к вырождению коммуны. Вместе с тем началось наступление религии на гуманизм и свободомыслие. В XVI–XVII вв. формируется новое, буржуазное направление в христианстве – протестантизм. Этот процесс получил название Реформации. Основатель протестантизма М. Лютер объявил разум «первой потаскухой дьявола». Вместе с тем, протестантизм терпимо относится к рациональному эмпирическому естествознанию, пока оно не претендует на мировоззренческие обобщения. Это сложное отношение к разуму во многом определило духовный облик современного Запада.

Католицизм не остался пассивен и ответил Контрреформацией; одновременно возник утопический коммунизм. Его название происходит от книги Т. Мора «Утопия», изданной в 1516 г. И сам Мор, и Т. Кампанелла (второй из основателей утопического коммунизма) были убежденными католиками и поклонниками гуманизма. По существу, утопический коммунизм выступает как поздняя форма возрожденческого гуманизма. Его создатели были потрясены чудовищной жестокостью эпохи первоначального накопления промышленного капитала, когда, по словам Мора, «овцы съели людей». Но в грядущем индустриальном обществе не оставалось места для той хозяйственной самостоятельности большинства граждан, которая лежала в основе возрожденческой коммуны и порождала гуманизм. Поэтому вместо позитивного равенства в обладании хозяйственной собственностью, утописты выдвинули идею негативного равенства в необладании ею, по образцу азиатского способа производства (как некогда Платон). Тем самым, в учении утопистов коммунистический принцип организации был подменен принципом социализма.

В русском языке слова общий и общественный имеют один корень, что сослужило нам плохую службу. Но по латыни communis означает именно общий, в смысле – принадлежащий каждому, как, напр., квартиры в жилищном кооперативе; а socialis означает (односторонне) общественный, т. е. принадлежащий только социуму и государству, но не конкретным индивидам, – как, напр., армейское тяжелое вооружение. Не случайно учение Мора, Кампанеллы и их последователей называют также утопическим социализмом, что по сути правильней. Ф.  Энгельс тоже называл свое учение о будущем научным социализмом. Но путаница понятий социализма и коммунизма сохранилась по настоящее время, отражая отчасти незрелость обществоведческой мысли, отчасти – недобросовестность идеологов, и в целом – ограниченность современного общественного сознания в мировом масштабе.

ФИЛОСОФИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ И ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ. Ч. 1

1. ФОРМИРОВАНИЕ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ
Средними веками принято называть время европейской истории с конца V до середины XVII вв. Это период господства феодальных отношений. Все члены такого общества находятся в отношениях личной субординации; а философия, как сказал еще Аристотель, есть наука свободных людей. Поэтому в Средние века рациональное мировоззрение почти полностью подавляется, безраздельно утверждается религиозная идеология.

Но христианство – логизированная религия, и его богословие не может развиваться без обращения к опыту философии. Сами отцы церкви IV–V вв. находились под сильным влиянием неоплатоников. В частности, Августин Блаженный восхвалял диалектику как источник знания. Вместе с тем, он же выдвинул принцип «Без веры нет знания». Эта идея господствует над умами большинства средневековых мыслителей; исключения все же были, но, так сказать, не делали погоды.

Первый крупный философ в христианской Европе, Иоанн Скот Эриугена, появился только в IX в. (годы жизни 810–877). Он разработал оригинальное учение о разделении природы на четыре уровня. Первая природа, несотворенная и творящая, есть якобы само божество, как творец всего сущего. Вторая природа, сотворенная и творящая – подобие мира платоновских эйдосов, в виде общих понятий божественного ума. Третья природа, сотворенная и не творящая, – мир единичных материальных предметов. Наконец, четвертая природа, несотворенная и не творящая – снова божество, но уже как цель его собственной деятельности. Таким образом, Эриугена подменил христианскую религию едва прикрытым пантеизмом. К тому же, он ставил свидетельство разума, как «первого по природе», выше свидетельств авторитета, и считал разум критерием истины даже для священного писания. «Истинная философия и есть истинная религия», – писал Эриугена. Но уровень мышления к тому времени так упал, что церковь не сразу разобралась в учении Эриугены, и только через три столетия предала его анафеме.

С VII по XIII вв. бурный расцвет переживала арабская культура. В Средней Азии, покоренной арабами, в IX–XII вв. распространился аристотелизм. Его крупнейшими представителями были Аль-Кинди, Аль-Фараби, Аль-Бируни, Ибн-Сина (Авиценна), Ибн-Рушд (Аверроэс). Влияние арабов стимулировало прогресс европейской культуры. В IX в. арабский язык стал международным языком науки. Но этот арабский расцвет продолжался лишь до XIII века.

В середине XI в. оформляется раскол христианской церкви на западную – католическую, и восточную – православную. По существу, это второе разделение человечества на консервативный Восток и динамичный Запад, теперь уже – в рамках христианского мира. Католицизм встал на путь обновления идеологии в соответствии с потребностями общественного развития, и предоставлял значительный простор для прогресса научной мысли. В православном ареале, наоборот, развитие наук полностью замирает.

В том же XI в. в Западной Европе сформировалась схоластика – первая систематическая форма занятий философией после распада античной культуры. Схоластика считалась служанкой богословия, но фактически нередко вставала на путь свободомыслия. Вместе с тем, она развивала логическую сторону христианского сознания, что стало затем одной из предпосылок возрождения рациональной науки. 

2. БОРЬБА ИДЕЙ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ СХОЛАСТИКЕ

Центральным вопросом схоластики стала проблема универсалий: так называли тогда наиболее общие категории мышления. Суть проблемы – существуют ли универсалии независимо от вещей? По ее решению определились две крайних позиции: «реализм» и номинализм. В данном случае реалистами называют философов, признающих существование универсалий до вещей, в божественном уме. Номиналисты (от лат. nomina – имена) считали, наоборот, что универсалии существуют только после вещей, в человеческом уме.

В период ранней схоластики (XI–XII вв.) крайний реализм был представлен учением Ансельма Кентерберийского, и на его основе Ансельм предложил т. н. онтологическое доказательство бытия божьего. Понятие «Бог», говорил он, суть универсалия, которая включает представление о высшем совершенстве, а сюда входит и признак бытия. Крайний номинализм в ту же эпоху представлял Иоганн Росцелин. Он считал, что общие имена – просто сотрясение воздуха, а реально существуют лишь единичные вещи.

В XII в. Петр Абеляр, критикуя обе стороны, предложил т. н. концептуализм. Согласно Абеляру, универсалии формируются в человеческой речи, отражая объективное сходство вещей. При этом Абеляр трактовал разум как первичный в отношении веры: «Никакой веры прежде разума». Он также разрабатывал диалектику как искусство суждения путем сопоставления противоположных утверждений. Со временем такой прием стал нормой схоластических дискуссий; но сам Абеляр подвергался жестоким преследованиям ревнителей старых канонов.

В XII–XIII вв. крестовые походы, нашествие монголов и восстания покоренных племен вызвали упадок арабской цивилизации. А в XIII–XIV вв. мусульманскому богословию удалось подчинить себе рациональную арабскую философию, используя учение мутакалимов о познании как суете сует. В результате, развитие науки в арабском мире было полностью подавлено.

В те же века в Европе наблюдается экономический и культурный подъем. Он тесно связан с расцветом с XII в. коммун – самоуправляемых торгово-ремесленных городов. Стремление к знанию стало в данный период широким общественным явлением. Но оно зачастую развивалось в русле оккультизма, и церковь боролась с этими «колдунами и ведьмами», в т.ч. – посредством костров инквизиции.

С XIII в. наступает период поздней схоластики. Альберт Больштедтский заимствовал у Авиценны «взвешенное» решение проблемы универсалий. Согласно ему, универсалии существуют сначала в божественном уме, затем в вещах, а потом уже и в человеческом уме. Альберт же дал интерпретацию учения Аристотеля, приемлемую для христианства. С этих пор логика Аристотеля становится основой схоластического рассуждения.

Ученик Альберта Фома Аквинский считается систематизатором схоластики и ее наиболее выдающимся представителем. Он развил взгляд Альберта на универсалии и выдвинул принцип гармонии веры и разума. Фома полагал, что человеческий разум может рационально доказать божественное бытие. Ансельмово онтологическое доказательство он отверг, но сам сформулировал пять других доказательств. Эти натянутые "доказательства" не признают ни наука, ни православная и протестантская церкви. Тем не менее, опора на Аристотеля позволила Фоме создать гибкое и по-своему реалистичное учение. Поначалу оно встретило сильное сопротивление со стороны господствовавшего тогда неоплатонического августианства. Но уже к XIV в. томизм (от лат. имени философа – Thomaso) стал официальной философией католической церкви, и остается ею поныне, в обновленной форме неотомизма.

Другими противниками Фомы в XIII в. были аверроисты, т. е. последователи Ибн-Рушда. Бог, согласно их учению, есть чистый интеллект, а потому подчинен логической необходимости, т. е. не может действовать произвольно. Фактически аверроисты приравнивали божественную волю к законам природы. Они считали, что мир вечен, душа смертна, а религиозные догмы являются только аллегорическими выражениями философских истин. Против обвинений в ереси аверроисты, как и сам Ибн-Рушд, использовали теорию двух истин. Согласно ей, истины науки и догматы богословия относятся к разным областям – природной и духовной соответственно, и не должны конфликтовать, даже если кажутся противоречащими друг другу. Виднейший представитель аверроизма Сигер Брабантский был вызван к папскому двору и там убит приставленным к нему секретарем, якобы помешавшимся в рассудке.

ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА И РИМСКОЙ ИМПЕРИИ. Ч. 2

4. ФИЗИКА И ЭТИКА СТОИЦИЗМА

Школу стоиков основал, около 300 г. до н. э., Зенон Китийский (333–262 до н. э.) Уже в зрелом возрасте он оказался в Афинах после кораблекрушения, в книжной лавке наткнулся на воспоминания Ксенофонта о Сократе и увлекся философией. Выделяют раннюю, среднюю и позднюю Стою. Воззрения стоиков в разные периоды существенно различались. При этом ранние стоики много занимались физикой и логикой, поздние – почти исключительно этикой. Средний стоицизм представлен Панецием Родосским (II в. до н. э.) и его учеником Посидонием. Учеником Панеция признавал себя Марк Туллий Цицерон. В позднем римском стоицизме выделялись писатель Луций Анней Сенека (ок. 5 до н. э. – 65 н. э.), Эпиктет – бывший раб и талантливый увещеватель (I–II вв.), и римский император Марк Аврелий Антонин (II в.)

В онтологии стоики возвращаются к воззрениям досократиков. По их мнению, мир есть единое живое тело без пустот, бытие без небытия. Тело мироздания пронизано божественным дыханием – пневмой, и одушевлено огнем-Логосом. В противоположность эпикурейцам, стоики убеждены, что все вещи свидетельствуют о целевом плане устроения мира. В теории познания стоицизм известен учением о душе как «чистой доске» (лат. tabula rasa), на которую опыт наносит свои письмена; однако сам процесс познания они считали активным. 

Но основную задачу философии стоики (как все эллинистические философы) видели не в познании мира, а в обосновании правильного образа жизни и во врачевании души. В этике стоицизм наследует киникам, воспринимая от них принцип автаркии, идеи апатии и космополитизма, убеждение в принципиальном равенстве людей. Однако формулу «жить по природе» стоики заменяют призывом жить в согласии с природой, но так, чтобы животное начало просветлялось разумом, который дан человеку, якобы, также от природы. Призывая мириться при нужде с обделенностью и бедностью, они все же предпочитали одаренность и богатство.

Стоики разделяли идею Эпикура (и общую идею эллинистической философии) о безопасности от людей как главной цели стремлений. Однако эпикурейский эскапизм стоики отвергали, и придавали большое значение исполнению гражданских обязанностей. Общество, по их представлениям, возникает не искусственным путем договора между индивидами (как считали эпикурейцы), а естественным образом. Отсюда они делали вывод, что индивид должен подчиняться общественному интересу.

Но такое убеждение противоречит принципу автаркии. К тому же стоики сами подчеркивали, что обстоятельства зачастую сильнее нас, а рок неодолим. По их заключению, «Желающих судьбы ведут, а не желающих тащат» (Клеанф, Сенека). В этих воззрениях отразилась возрастающая насильственная зависимость индивида от государства и общества в кризисном античном социуме.

Разрешение противоречия между принципом автаркии с одной стороны, долгом и судьбой – с другой стороны, стоики находили в праве на самоубийство. Косвенно это означает, что живой индивид вынужден приспособляться к обстоятельствам, смиряясь с горькой неизбежностью. «Следует всегда помнить, что мы не можем управлять событиями, а должны прилаживаться к ним», – учил Эпиктет. Можно сказать, что это высказывание и приведенный выше афоризм Клеанфа-Сенеки, в их единстве, образуют основную идею стоицизма.

Указанное противоречие отразилось и в образе жизни стоиков. Сенека, в своих писаниях блестящий моралист, в жизни был взяточником и интриганом. Когда ему указывали на несоответствие его жизни и его же учения, Сенека отвечал, что учит не тому, как сам живет, а тому, как следует жить достойному человеку. Но обвиненный императором Нероном (своим воспитанником) в заговоре, Сенека встретил смерть, как подобало философу – спокойно вскрыв себе вены.

Сенеку порой называют дедушкой христианства, в христианской среде известна даже апокрифическая переписка Сенеки с ап. Павлом. Действительно, между этикой поздних стоиков и этикой христиан есть много общего, т. к. обе эти концепции отражают одну и ту же ситуацию утраты индивидом экономической и духовной самостоятельности.

5. ПОСЛЕДНИЕ ВЕКА АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ

Развитие античной мысли подготовило появление конфессии нового типа – логизированной религии, исходящей из идеи единого духовного божества. Интерес к данной идее обострился в Среднем стоицизме и в неопифагореизме. Но вопрос о взаимодействии этой чисто духовной сущности с материальным миром решался ими еще по-старому, как у Платона: введением демиурга.

В начале I в. иудейский философ Филон Александрийский предложил сразу два новых решения данной проблемы, причем оба нашли применение в дальнейшем развитии мысли. Это, во-первых, создание мира по слову божьему и, во-вторых – творение мира эманацией, т. е. (неубывающим) истечением божественной сущности.

"Слово божье" (греч. Логос) в данном случае привлекательно тем, что  соединяет в себе духовное начало – смысл, и начало материальное – звуки или иные вещественные знаки. Причем термин Логос уже использовался в эллинской культуре как обобщенное представление о рациональных законах мироздания, а иудейская религиозная традиция издавна утверждала, что мир сотворен по слову божьему.

Эту идею Филона подхватила зарождавшаяся христианская религия. Евангелие от Иоанна прямо начинается утверждением: «В начале было слово, и слово было у Бога, и Бог было слово». С той же идеей связан христианский догмат о триединстве (неслиянной единосущности) божественной троицы. Ведь сын-Христос рождается, согласно церковному канону, не как телесное существо, а именно как слово, исходящее из уст божественного Отца и выражающее его святой Дух, т. е. – его мысль. Такова же, в принципе, связь тела любого оратора или командира, его слов и смысла его речи.

Теория эманации была воспринята гностицизмом. Так называют синкретическое учение, которое возникло в первые века нашей эры на Ближнем Востоке. Гностики произвольно смешивали элементы греческой философии, христианства и восточных религий. Крупнейшими представителями гностицизма считаются Василид и Валентин. Под влиянием гностицизма находился, в частности, крупнейший русский философ XIX в. В.С. Соловьёв.

Идею эманации восприняла и последняя крупная школа античной философии – неоплатоники (с III по VI вв.) Они обозначали первоначало мироздания как «Единое-благое». Познать его можно, якобы, только в «сверхумном» (надрациональном) экстазе. Оно эманирует Ум-Нус с его творящими идеями; Ум тем же способом порождает Душу-Псюхэ, а она – материю, воспринимающую действие эйдосов.

Первым крупным представителем данной школы был Плотин (ок. 205–270). Далее неоплатонизм развивали Порфирий, Ямвлих, Прокл и, наконец, «последний римлянин» А.М.С. Боэций (480–524). Поклонником этого учения был римский император Юлиан Отступник. В середине IV в. он пытался возродить античную религию, без жесткого притеснения христиан, но и без существенного успеха. А Прокл и Боэций уже сблизились в своих воззрениях с христианством, и само христианство по XIII в. сохраняло неоплатоническую окраску.

Заметим, что христианство выступает как результат вырождения материалистической линии в античной философии. Ее наследие проявляется в христианском отношении к телу, которое должно, якобы, воскреснуть в своем прижизненном облике. А христианское представление о рае, в котором не определена никакая форма активности, по сути выражает негативный эпикурейский идеал апонии (отсутствия страданий).

Развитие христианства сопровождалось рядом актов подавления остатков античного рационального мировоззрения. Наконец, в 529 г. римский император Юстиниан запретил преподавание философии в Афинах – последнем крупном философском центре античного мира. Эта дата считается формальной границей развития античной философии. Неоплатоническая и аристотелевская традиции еще долго продолжались (хотя с перерывами) в Византии и в других странах Востока, но уже не принесли существенных творческих результатов.

ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА И РИМСКОЙ ИМПЕРИИ. Ч. 1

Эпохой эллинизма называют период с 323 г. до н. э. (год смерти Александра Македонского) по 30-й г. до н. э. (год подчинения Римом птолемеевского Египта). Вследствие завоеваний Александра и разделения его наследства, эллинская культура получила широкое распространение; но при этом резко усилилось смешение черт античного и азиатского общественного устройства. Рим, позднее взявший данную территорию под свой контроль, тоже утрачивал черты классического полиса и превращался в империю, в облике которой много общего с азиатскими деспотиями.

В античном обществе в это время шел уже распад гражданских отношений. Демократия сменилась произволом единовластия, нарастали коррупция и криминализация, углублялся духовный кризис. Ужасы этого состояния выразительно описаны Гаем Светонием, Плинием Младшим, Корнелием Тацитом и другими свидетелями той эпохи. Идеал гражданской свободы в таких условиях вытеснялся «идеалом» выживания и безопасности (ср. современные тренды). Сама безопасность, прежде гарантированная устройством общества, становится личной проблемой, решение которой доступно не всякому индивиду. Мудрым считался уже не тот, кто познаёт законы мироздания и ставит их на службу человечеству, а тот, кто умеет жить в безопасности от людей.

В обеспечении такой безопасности и состоит центральный вопрос эллинистической философии. Сама философия становится житейски ориентированной и психоцентричной, уподобляясь в этом древнекитайской и древнеиндийской мысли. Философ превращался из ученого-исследователя в проповедника «правильного» образа жизни, и в своего рода психотерапевта – врачевателя душ и утешителя обманутых жизнью людей. Такие тенденции с разных сторон выражаются учениями, к рассмотрению которых мы сейчас переходим. 

1.ОБРАЗ ЖИЗНИ И ВОЗЗРЕНИЯ КИНИКОВ

Первые признаки упадка демократического полиса появились еще на вершине его развития, в конце V в. до н. э. Тогда же, параллельно с формированием философской «высокой классики», складывается эллинистическое по духу учение киников. Его название происходит, вероятно, от афинского гимнасия Киносарг («Резвые собаки»), где преподавал родоначальник кинизма Антисфен (ок. 455–360 до н. э.) Но по другим сведениям – от прозвища «собаки» (греч. kynos), которое эти философы получили за свое пренебрежение к общественным приличиям.

Антисфен сначала учился  у софиста Горгия, затем увлекся образом жизни Сократа и сделался его учеником, вопреки сопротивлению самого Сократа. Вообще, в познавательных аспектах своего учения киники наследуют софистам, однако целью философии считают не познание, а особый, якобы сократический образ жизни. По их учению, мудрец в любом обществе руководствуется принципом «жить по природе» и пренебрегает социальными условностями. Это дает ему внутреннюю самодостаточность (автаркию), и с ней – независимость от растленного общества и от низменной житейской суеты.

К неоправданным условностям киники относили почти все признанные античным обществом ценности. Они проповедовали аскетизм (подавление чувственных желаний и материальных устремлений), и все формы бедности предпочитали проявлениям богатства. Киники отвергли также традиционный эллинский патриотизм, и первые объявили себя космополитами – «гражданами мира». Можно сказать, что основная идея кинизма и его «рациональное зерно» заключаются в критике и преодолении ветшающей античной культуры.

Сам Антисфен еще соблюдал меру общественных приличий, но его преемники решительно ее переходят. Диоген Синопский (ум. ок. 325 до н. э.) провозгласил «переоценку всех ценностей», в смысле отвержения всех античных традиций. Диоген ничего не писал, но прославился несгибаемым характером и незаурядными поступками. Он ходил постоянно в одном плаще, на котором и спал, и с нищенской сумой через плечо. Однажды днем на людной рыночной площади Диоген с фонарем искал человека и утверждал, что ни одного не может найти.

Одно время Диоген, находясь в путешествии, жил в общественной глиняной бочке из-под масла. Рассказывают, что Александр Македонский с блестящей свитой пришел к нему, когда Диоген грелся на солнцепеке возле этой бочки. Александр спросил, что он как властелин мог бы сделать для Диогена, на что философ ответил: «Отойди и не засти мне солнце». Тогда восхищенный самодержец сказал якобы: «Если бы я не был Александром, то хотел бы быть Диогеном».

Некоторые киники вели себя еще скандальнее. Но эти все же они не были патологическими мизантропами, или циниками в современном понимании данного слова. Они только страстно ненавидели пороки, процветавшие в кризисном античном обществе, и стремились отделить себя от такого общества. При этом киники высоко ценили труд и созидание. Несмотря на их вызывающее поведение, современники сумели оценить их незаурядные личности древних киников .Так, эпитафия на могиле Антисфена гласила: "Он был истинной собакой, которая больно кусала на зубами, а словом".

 

2. АНТИЧНЫЙ СКЕПТИЦИЗМ

Греч. skeptikos означает рассматривающий, исследующий; но также – озирающийся, находящийся в нерешительности. Основателем скептицизма считается Пиррон из Элиды (ок. 365–275 до н. э.). Идеалом для мудреца скептики считали состояние атараксии (безмятежности) и апатии (бесстрастия). Главное средство достижения этого идеала они находили в т. н. эпохэ – воздержании от суждений о неочевидном (греч. epoché – остановка, задержка).

Неочевидным скептики считали многое даже в сфере ощущений; а главное – всё, что не воспринимается чувствами. По их мнению, вполне надежны только суждения о кажущемся данному субъекту. Например, о меде или патоке истинно утверждать, что они мне сейчас кажутся сладкими, но ведь больному желтухой и мед кажется горьким. Очевидно, это точка зрения субъективного идеализма и философского релятивизма.

Но если не верить ни чувствам, ни разуму, как тогда решать текущие проблемы и достигать успеха в жизни?.. Скептики рекомендуют руководствоваться принятыми общественными условностями (которые киники как раз отвергают), а также – внешней видимостью, по принципу «как кажется, так и есть». Ведь кажимостью руководствуется необразованное большинство людей, а для общественного успеха не так важна истина, как соответствие мнениям и ожиданиям большинства людей.

Но в общественном сознании есть сфера науки, а в ней нельзя удовлетворяться кажимостью и условностью. Поэтому наука становится для скептиков главным объектом критики. Они обвиняют ученых в догматизме, якобы подавляющем право живого индивида на свободу мнения. Ради такой критики Пиррон и его последователи пытались доказать, что все противоположные суждения равносильны.

Для этого они разрабатывали специальные скептические «тропы» (греч. обороты). По большей части это обычные софизмы. Вообще, в познавательной проблематике скептики, как и киники, выступают наследниками софистов. Но если сами софисты были предтечами расцвета античного рационализма, то основная идея скептицизма состоит, наоборот, в ниспровержении рационального мировоззрения.

 С дальнейшим упадком античного общества идеи скептицизма получили широкое распространение, захватив и Академию. В римскую эпоху виднейшими представителями скептицизма стали Энесидем (I в. до н. э.) и Секст Эмпирик (II–III вв.)

22.3. ФИЛОСОФСКОЕ УЧЕНИЕ ЭПИКУРА

Эпикур из Афин (341–270 до н. э.) учился у скептиков, но в зрелом возрасте называл себя самоучкой. Философией он занялся очень рано, в 14 или даже в 12 лет.  В 306 г. до н. э. Эпикур основал третью крупную философскую школу в Афинах – т. н. Сад (греч. Kepos).

От скептиков он унаследовал идею атараксии и «психотерапевтическое» понимание задач философии. Но главным средством достижения атараксии Эпикур считал не воздержание от суждений, а наоборот: избавление от ложных мнений посредством познания и объяснения явлений. Правда, в согласии с пирронистами Эпикур признаёт равнозначность любых объяснений, но только при условии, что они имеют естественный характер. Результатом этих «небольших поправок» стала целостная система рационального мировоззрения, по своей сути принадлежащая к высокой классике. 
Эпикур развивал материалистическое учение Демокрита, и вслед за ним признавал только атомы и пустоту. Но, в отличие от Демокрита, Эпикур наделял атомы тяжестью и различиями по весу. А чтобы объяснить столкновение и сцепление атомов, он выдвигает идею, известную под названием «clinamen (лат. отклонение) Эпикура». Согласно ей, атомы могут без внешних причин отклоняться от прямолинейного движения; поэтому их конкретная траектория непредсказуема. В этой связи многие упрекали Эпикура в измене принципу причинности, зато другие принимали эту «измену» с восторгом. И поныне некоторые авторы усматривают в clinamen мистическую «свободу воли электрона».

Но изучение эпикурейских текстов заставляет отвергнуть и эти претензии, и такие восторги. Рационально понять clinamen можно как продукт непосредственной всеобщей связи вещей, несводимой к обычному причинному взаимодействию. Не отвергая причинной связи, Эпикур фактически дополняет ее континуальной (холистической) связью вещей. Допуская clinamen, он уклонился и от сведения свободы к внутренней необходимости, навязанной существам их врожденной природой.

В соответствии с этими воззрениями, Эпикур считал человека хозяином своей судьбы. Он отвергал как сверхъестественное предопределение, так и непреодолимую необходимость естественного характера. По его мысли, «случай редко мешает мудрому; все главное в его жизни устроил и будет устраивать его собственный разум». Существование богов Эпикур признавал, разделяя, по традиции скептиков, мнение большинства. Но боги у него – только «блаженные образы», которые существуют в межмировых пространствах и не интересуются делами людей.

Такие убеждения возбудили против Эпикура ненависть и клевету сторонников всех религий. Еще при жизни ему лживо приписывали низменные устремления, а в христианской традиции само слово «эпикурейство» приобрело значение безудержной погони за наслаждениями. Теоретически, его этика гедонизма, сводящая счастье к наслаждению, действительно стоит ниже этических учений классической эпохи, тем самым отражая упадок античного социума. Но хорошо известно, что сам Эпикур вел нравственный образ жизни, а в своих публикациях проповедовал разумную сдержанность, объясняя , что погоня за удовольствиями зачастую причиняет хлопоты и вред, превышающие благо от них. 

Впрочем, эта сдержанность имеет мрачный оттенок, отражая также специфику своей эпохи. В кризисные эпохи все позитивные ценности заменяются негативными: свобода – безопасностью, истина – воздержанием от суждений, а радость и наслаждение – отсутствием страданий (греч. апония). И Эпикур утверждал: «Предел величины удовольствия есть устранение всякого страдания». Если Демокрит, живший в эпоху классического полиса, считал главной нравственной ценностью общность и дружбу в государстве, то согласно Эпикуру, главное в жизни – это безопасность от людей, которая позволяет «не знать ужасов». Причем эта цель «лишь отчасти достигается обретением богатства и силы, вполне же – только с помощью покоя и удаления от толпы». «Проживи незаметно!», – призывал Эпикур. Такая социальная позиция получила название эскапизм, от англ. escape – бежать, спасаться. Эскапизм и clinamen – две основные идеи эпикурейского учения.

Эпикурейская школа непрерывно существовала по II в. и была очень авторитетной. В дальнейшем, однако, поднимавшееся христианство систематически подавляло проявления эпикурейства.

Завершение следует.

РАСЦВЕТ АНТИЧНОГО РАЦИОНАЛИЗМА. Ч. 2

3. УЧЕНИЕ ПЛАТОНА

Другое (после Демокрита) мировоззренчески целостное философское учение создал знаменитый Платон Афинский (427–347 до н. э.) В молодости он занимался спортивной борьбой, писал стихи и драмы. Философии учился сначала у релятивиста Кратила, что не прошло без следа для его воззрений. Но, встретив в 20-летнем возрасте Сократа, Платон сделался его учеником и оставил все другие занятия.

Субъективно Платон стремился не строить оригинальную теорию, а синтезировать известные точки зрения, причем наибольшее почтение оказывал пифагорейству. Но в историю мысли он вошел, прежде всего, в качестве первого сознательного идеалиста в европейской философии. Как Демокрит (и в отличие от элеатов), Платон признавал множественность сущностей. Но он отвергал атомарную теорию Демокрита, т. к. она, по мнению Платона, не объясняет природы понятий.

У самого Платона неделимыми элементами бытия выступают т. н. эйдосы, греч. – видовые понятия. В отличие от идей, т. е. родовых понятий, это не совсем абстрактные мысли. Эйдосы – скорее обобщенные образы или схемы, своего рода идеальные скульптуры, невещественные пластические образцы или модели вещей определенного вида. Выражаясь современным языком, эйдосы – как бы программы для объемного принтера, тогда как идеи – термины теории программирования. В эйдетическом, наполовину художественном облике мира по Платону сказывается еще не преодоленное тогда влияние мифологической формы сознания.

«По причастности» к эйдосам и создаются, якобы, земные вещи соответствующего вида; в этом заключается основная идея философии Платона. Материалом для такого творения служит бесформенная и пассивная первоматерия, равная чистому небытию. Но из-за своей косности она плохо воспринимает и удерживает отпечаток эйдоса. Поэтому по степени совершенства реальные вещи относятся к эйдосам примерно так же, как тени вещей относятся к самим вещам. Платон поясняет эту мысль знаменитым мифом об узниках, которые прикованы в пещере спиной к свету, и могут видеть только тени на стене от предметов и других людей.

Эйдосы у Платона, как Бытие у Парменида, лишены признаков становления: они не рождаются, не умирают, не переходят в иное состояние. Зато земной мир чувственно воспринимаемых предметов – якобы мир вечного становления, без сколько-нибудь устойчивого бытия. В нем, по словам Платона, «все течет как дырявая скудель», «все вещи охвачены течением и насморком», «как если бы универсум был движением и больше ничем». С этим воззрением связано уже упоминавшееся в данном блоге извращение диалектики Платоном. Напомним: именно он приписал Гераклиту релятивистские утверждения «все течет, все меняется», «в одну и ту же реку нельзя войти дважды».

В то же время, именно Платон провозгласил диалектику основой научного метода. Правда, он видел в ней только обобщение опыта сократического диалога, форму движения горней мысли к ее воплощению, и обратного восхождения нашей мысли к идеям. В ряде случаев Платон демонстрирует высокое мастерство применения такого метода. В частности, в диалоге «Парменид» он подходит к выводу, что бытие и небытие в пространстве и времени есть продукт деления Единого, которое существует до пространства и времени. Это заключение можно считать и предвосхищением идей современной космологии, и предварительной формулировкой принципа единства и борьбы противоположностей. Но в целом Платон еще далек от выявления принципов и законов диалектики.

Поскольку эйдосы радикально противостоят вещам, Платону пришлось объяснять, каким образом они действуют на материю. Для этого он, во-первых, выстраивает иерархию эйдосов по степени их удаленности от вещей. Наверху находится эйдос блага, к нему приближены понятия-универсалии, такие как красота, справедливость, истина. По существу, это уже не эйдосы, а идеи, т. е. родовые понятия, далекие от земной персти. Внизу – частные понятия-эйдосы, близкие к материальному миру, напр. конь, белое, человек; они-то и выступают формами для «отливки» или "штампования" вещей.

Однако идеальное даже в виде эйдоса не может напрямую причинно воздействовать на материю. А функцию слова, как связки идеального и материального, Платон еще не сознавал, видимо – в силу исторически обусловленной тяги к мифологически-образной форме мышления. Поэтому ответственными за процесс воплощения эйдосов он "назначил" вымышленные промежуточные, якобы материально-идеальные сущности: Мировую Душу и специального бога-творца, т. н. Демиурга (греч. ремесленник, создатель). Но не решил вопрос, как связаны идеальное и материальное внутри этих сущностей.

Познание Платон трактовал как припоминание душой той истины, которую она непосредственно созерцала, когда находилась в сфере эйдосов. Там же душа приобщается, якобы, к чисто духовной (т. н. платонической) любви. В своем земном пути человек влечется, согласно Платону, как бы упряжкой из двух коней. Это две неразумные стороны души: страстная (вожделеющая) и волевая (гневная). Разум правит ими, но не всегда может удержать колесницу от падений. Правда, в случае неудачи нам может быть предоставлена другая попытка: Платон еще верил в переселение душ.

Платон заложил основы учения о политических формах общества. Его можно считать также основателем классовой теории, причем он полагал, в отличие напр. от К. Маркса, что богатые и бедные сознательно и постоянно злоумышляют друг против друга. Искусство Платон сводил к подражанию природе и считал социально опасным, но призывал ставить его на службу религии и государству.

Платон был также первым социалистом-утопистом. Смущенный назревающим кризисом полиса, он находит свой идеал в рутинных структурах азиатского общества. Именно по их типу устроена легендарная Атлантида, о которой якобы поведали Платону египетские жрецы. Это общество разделено на три касты – философов-правителей, стражей и тружеников. В нем нет производительной частной собственности и права выбора занятий, и даже браки фактически заключаются по воле правителей. Надеясь осуществить свой идеал, Платон трижды обращался к сиракузским тиранам, но потерпел неудачу. В последний раз его даже продали в рабство, откуда Платона выкупил один из почитателей.

4. ФИЛОСОФИЯ АРИСТОТЕЛЯ

Аристотель Стагирит (384–322 до н. э.) родился в семье наследственного придворного врача македонской царской династии. Еще в ранней юности он освоил врачебное искусство. В возрасте 17 лет Аристотель приехал из отдаленного Стагира в Афины и около 20 лет, до смерти Платона, провел в Академии, как студент и как преподаватель. А со временем создал в Афинах свою школу – Ликей.

Уже в Академии Аристотель открыто критиковал воззрения своего учителя и «начальника» Платона. Он считал, что учение об эйдосах ничего не добавляет к нашим знаниям о вещах, и к тому же внутренне противоречиво. В частности, если реальный предмет и его эйдос имеют (как у Платона) нечто общее, то этой общности должен соответствовать другой эйдос, и т.д. до бесконечности, что нелепо (т. н. проблема третьего человека). Аристотель считал также, что Платону не удалось объяснить взаимодействие эйдосов с реальностью (см. выше).

В учении Стагирита материя – уже не просто небытие, как у Платона. Это возможное бытие всех вещей, чистая потенциальность, лишенная реальности. На другом полюсе ему противостоит чистая актуальность, т. е. полное воплощение всех возможностей, она же – чистая форма, лишенная потенций. Данный полюс Аристотель обозначает как Перводвигатель или, вслед за Анаксагором, как Нус, т. е. Ум. Фактически это единое и всеобщее духовное божество. Частицы этого Ума, по мнению (Анаксагора и) Аристотеля, составляют разумную часть человеческой души.

Переход от небытия к бытию Аристотель трактовал как «лестницу» постепенной реализации возможностей и все более полного оформления материи; в этом состоит основная идея его философии. Перводвигатель направляет данный процесс, воздействуя на материю и на вещи путем «любовного влечения», т. е. – через стремление самой вещи к более совершенному бытию, как к ее же собственному идеалу. Данная мысль лежит в основе телеологии Аристотеля (от греч. telos – цель, целое), в смысле учения о сверхъестественной целевой регуляции развития. Вместе с тем, Аристотель полагал, что природа «содержит источник движения в самой себе», а в потенциях материи он признавал художественно-творческое начало.

У Платона виды первичны по отношению к индивидам; у Аристотеля, наоборот, первичны индивиды. Идею вещи он помещал внутри самой вещи, а бытие вещей в окружающем нас мире считал их единственным подлинным бытием. Познание Аристотель трактовал, фактически, как отражение объективной действительности, хотя в качестве идеалиста он на это «не имел права». Платон думал, что достоверное знание можно получить только о неизменном бытии (каковы напр. эйдосы и числа). По Аристотелю, для изменчивых вещей тоже может быть создана достоверная наука. Таковой он считал физику, которую называл второй философией. Ей Аристотель отдавал первое место среди (частных) наук, тогда как Платон ставил на это место математику.

Тоже вопреки Платону, главным средством научного познания Аристотель считал не диалектику, а аналитику. Таково авторское название формальной логики, созданной именно Аристотелем. Потребность в ней была обусловлена быстрым развитием в то время частных наук, в чем сам Аристотель принимал живейшее участие. Совокупность трудов Аристотеля по аналитике и диалектике категорий получила название Органон. В этих трудах уже представлены все основные методы теоретического научного познания.

Перводвигатель выступает у Аристотеля как некий абсолют, стоящий в начале и в конце эволюции мира; поэтому его философская концепция, при всей ее гибкости, остается в принципе метафизической. Не случайно само понятие метафизики происходит от названия (данного комментатором) главного философского труда Аристотеля. О диалектике Гераклита Аристотель порой высказывался неприязненно, и не всегда верно ее трактовал. В то же время, система Аристотеля по своему строению более диалектична, чем системы Демокрита или Платона.

Аристотель был также величайшим энциклопедистом древности, что отразилось в его материалистическом учении об истине. Он внес существенный вклад во многие области естествознания, особенно – в теоретическую географию и в биологию. Велик также вклад его в гуманитарные и социальные науки. «Поэтика» Аристотеля – одна из первых фундаментальных работ в сфере эстетики и искусствоведения. Его книги «О душе» и «Политика» доныне остаются классическими трудами в области психологии и политологии.

В «Политике» Аристотель выступает, в противоположность Платону, как сторонник частной собственности на средства производства, и отвергает платоновскую утопию идеального государства. Он указывает, что государство призвано учитывать интересы многих разных людей. Поэтому стремление сделать государство слишком целостным, превратив в подобие единой семьи (как у Конфуция и Платона), по существу уничтожает государство. Тем самым Аристотель фактически дал уже критику тоталитарного общественного устройства.

Аристотель также уделял большое внимание этике: известны три его крупные работы по этому предмету. В основу этического учения он кладет принцип меры, трактуя его как выбор середины между крайностями. Счастье, по мнению Аристотеля, есть «блаженная деятельность», т. е. – разумная самореализация своих способностей и призвания, благодаря которой возможное в человеке становится действительным. Это одна из глубочайших и благороднейших трактовок счастья в истории морали.

Аристотель был воспитателем Александра Македонского в течение трех последних лет его юности, и Александр отзывался о нем как о своем духовном отце. Однако связь с Македонией дорого обошлась Аристотелю. После смерти Александра он был обвинен в неуважении к богам – стандартное тогда обвинение в отношении неугодных философов. Аристотель предпочел до суда покинуть Афины, и вскоре умер, видимо – приняв яд в обстановке политической травли.

РАСЦВЕТ АНТИЧНОГО РАЦИОНАЛИЗМА. Ч. 1

1. ЖИЗНЬ И ВЗГЛЯДЫ СОКРАТА АФИНСКОГО
Сократ (470 –399 г. до н. э.) всю жизнь прожил в Афинах. Он ничего не писал, его воззрения дошли до нас в сообщениях его учеников и современников, главным образом – Платона и Ксенофонта. Сократ учился у Анаксагора и у Архелая, прозванного Физиком, однако исследованиями природы не занимался. Главной целью философии он считал рассмотрение того, «что хорошего и плохого произошло в твоем собственном доме» (цитата из Гомера). Таким образом, Сократ унаследовал от софистов интерес к человеку; унаследовал также их требование рационального обоснования любых мнений. Но он отверг релятивизм, субъективизм и нравственный нигилизм софистов. Такая сложная позиция трудно воспринималась современниками. Софисты видели в Сократе «восстановителя устоев», а защитники традиции часто не отличали его от софистов.

Странен был для обывателей и образ жизни Сократа. Скульптор или каменотес по профессии, имея жену и троих сыновей, Сократ забросил свое ремесло и домашнее хозяйство. Он целыми днями ходил по людным местам Афин, и заводил философские беседы с обычными и знатными людьми. Сократ имел много учеников, но денег с них не брал и жил в бедности. Он говорил, что вести такую жизнь требует от него некий бог, греч. даймонион. Этот бог проявлялся как настоятельный внутренний голос, к которому Сократ прислушивался во всех делах.

В каждой области науки встречаются ученые, более одаренные в постановке задач, чем в их решении. Сократ – философ именно «вопрошающего» типа, с его именем нельзя связать конкретные научные результаты или определенную философскую теорию. Мать его Фенарета была акушеркой, и Сократ называл свою деятельность майевтикой, т. е. (греч.) повивальным искусством, но применительно не к телу, а к душе. Он говорил: «даймонион вынуждает меня к повивальному делу, запрещая мне рожать самому... из меня не родилось ни одного мудрого открытия, которое было бы детищем моей души».

Сократ говорил также: «Я знаю только то, что я ничего не знаю». Можно сказать, что в данной фразе выражается основная идея его философии. Главный смысл этого многозначного высказывания заключен в том, что Сократ стремился к знанию нового типа, каковым тогда не обладал никто, включая самого Сократа. Это – объективное и логически доказательное понятийное знание о сущности вещей, т.е. зрелое (по форме) научное знание.

Почти вся деятельность Сократа состояла из диалогов, в которых он применял знаменитую сократическую иронию. Обычно Сократ обращался с просьбой о разъяснениях к человеку, который гордился своими умениями в некоторой области. Но с помощью искусно поставленных вопросов он приводил собеседника в замешательство, и доказывал, что тот не может рационально объяснить своего рецептурного знания. Получалось, что оппонент Сократа не знает даже того, что он ничего не знает; в этом смысле Сократ все же оказывался мудрее.

Но Сократ не ограничивался иронией, а совместно с оппонентом начинал поиск истины, стремясь найти верные определения понятий и построить на них логические выводы и доказательства. Лукавую эристику софистов Сократ заменил диалектикой, которую он понимал как искусство отыскивать истину в споре, – а не просто побеждать оппонента. Именно Сократ ввел в науку сам термин «диалектика», значения которого постепенно развились до их современного набора.

Вместе с тем и благодаря этому, Сократ первый поставил задачу систематического рационального обоснования знаний любого вида и уровня, соединил ее со стремлением к объективной истине и подчеркнул необходимость свободной дискуссии при установлении такой истины. А это и есть три столпа подлинной науки. Поэтому именно Сократ, сам не сделавший в науке ничего «позитивного», по праву считается основателем науки современного типа, – не рецептурной, а логически доказательной.

Уже в старости Сократ был привлечен к суду по обвинению в пропаганде чуждых богов, в пустом усердии по испытанию природы и в софистическом обмане. Фактических доказательств по второму и третьему пунктам не могло быть; по первому пункту доказательства тоже были слабые. Но надо признать, что философ в ту пору уже не мог оставаться верным народному язычеству.

На процессе Сократ повел себя гордо, и отчасти поэтому был осужден на смерть афинским судом присяжных, самым демократичным в мировой истории. У Сократа была возможность бежать из тюрьмы, но он отверг ее из уважения к афинским законам. Около 30 дней он ожидал казни, которая по традиции была отсрочена до возвращения из Дельф священного посольства. А потом в присутствии друзей, ведя философскую беседу, Сократ спокойно выпил чашу с ядовитым соком цикуты.

К авторитету Сократа обращались многие античные мыслители, а его поведение надолго стало образцом философского образа жизни. Его учениками созданы несколько т. н. сократических школ, напр. Киренская, Мегарская, Элидо-эритрейская. К ним относятся также платоновская Академия и школа киников, которые мы рассмотрим в дальнейшем.

Хотя сам Сократ был односторонне гуманитарный философ, именно он создал предпосылки для появления целостных систем философского мировоззрения. И такие системы не заставили себя долго ждать: первую из них создал уже младший современник Сократа, Демокрит из Абдер. А вместе с появлением таких систем, впервые оформились материализм и идеализм, как сознательные решения вопроса об отношении духа и природы.

2. ФИЛОСОФИЯ ДЕМОКРИТА

Предшественником и учителем Демокрита считается Левкипп, о котором мало что известно. Он якобы знал учение Зенона Элейского, но отверг зеноновские хрононы – атомы времени. Вместо этого Левкипп разделил сами вещи на многочисленные мельчайшие атомы – своего рода осколки парменидовского Бытия. Видимо, Левкипп первым признал, вопреки элеатам, небытие в виде пустоты, в которой носятся эти атомы.

Но полностью развил данную концепцию только Демокрит. Он родился ок. 460 до н. э. и прожил, по преданию, 102 года. Демокрит первый стал писать не просто о природе или космосе, а о диакосмосе – связно-раздельном мире, состоящем из двух противоположных начал: атомов и пустоты. Только эти начала, считал Демокрит, существуют по истине (epistema), все остальное существует лишь по мнению (doxa). В этом заключается основная идея его философии.

Согласно Демокриту, атомы бескачественны, и различаются только размерами, формой, сочетанием и положением в пространстве. Они притягиваются друг к другу посредством их противоположности (ср. отношения противоположных зарядов, или полюсов магнита), и снабжены чем-то вроде крючков для взаимного сцепления. Завихряясь в великой пустоте, атомы образуют разные тела, подобно тому как из тех же букв алфавита образуются разные слова (кот – ток и т.п.). Из этих тел создаются бесчисленные миры, «каждый со своими небесами». Между ними есть межмировые пространства – «пустота между космосами» (сейчас бы сказали – между галактиками или их местными группами).

Демокрит называл атомы идеями, т. к. из-за малых размеров они постигаются не чувствами, а лишь умом, как сами родовые понятия. Тем не менее, Демокрит – последовательный материалист метафизического толка. Душа, по его учению, тоже состоит из атомов, большей частью сферических и легко подвижных, подобных атомам огня. Боги – сцепления «огненных» атомов, более долговечные, чем люди, но не бессмертные. Как все метафизики, Демокрит не видел принципиального различия между мыслями и чувствами.

Его теория познания – разновидность также метафизической теории пассивного отражения. По мнению Демокрита, мы видим предметы благодаря действию на нас тончайших оболочек, постоянно излучаемых предметом и сохраняющих его форму. Такие оболочки он называл эйдолы, в другом чтении – идолы. Именно Демокрит ввел в науку важное требование причинного объяснения явлений. Но его он тоже метафизически абсолютизировал, т. к. считал, что в мире нет места случайности без конкретных причин. То есть – стоял на позиции одностороннего (т.н. лапласовского) детерминизма.

Решающую роль в общественной жизни Демокрит придавал также материальным факторам – хозяйственной деятельности и разделению труда. Практическую нужду он называл матерью всех изобретений. Целью нравственного развития Демокрит считал достижение эвтюмии, т. е. – безмятежного состояния духа, а в качестве средства проповедовал абсолютное бесстрашие. За неунывающий нрав и насмешки над суевериями его прозвали смеющимся философом.

Свои рационалистические убеждения он подтверждал многими незаурядными поступками. Если Сократ жил и умер как истинный философ, то Демокрит – как истинный ученый.

Завершение следует.

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ДО СОКРАТА. Ч. 2

2. ИТАЛИЙСКАЯ ШКОЛА ФИСИОЛОГОВ

Эта школа сформировалась в греческих колониях на Апеннинском полуострове. Ее представители сосредоточились на поиске формальной первоосновы сущего. Основателем школы считается также один из семи мудрецов, Ферекид Сиросский, родившийся на 40 лет позднее Фалеса. В жизни Ферекид был необычайно проницателен, а как философ признавал переселение душ, различал три элемента материи – огонь, воздух и воду, написал книги «Теогония» и «Космогония» (о них сейчас мало известно).

Видимо, под влиянием Ферекида находился Пифагор Самосский (ок. 570–500 до н. э.) Он тоже верил в переселение душ и заявлял, что помнит свои прежние инкарнации (воплощения души). Известны достижения Пифагора в математике: знаменитая теорема (правда, неясно, сам ли Пифагор ее доказал, либо его ученики), теория музыкальной гармонии и др. По его мнению, «вещи подражают числам», а формула 1 + 2 + 3 + 4 = 10 описывает высшую музыкальную гармонию вселенной. Поскольку тогда было известно девять небесных тел, пифагорейцы из принципа добавляли десятое – «Противоземлю». Целые числа и правильные геометрические фигуры они наделяли особым значением в устройстве мироздания. Но уже ученик Пифагора Гиппас из Метапонта открыл, что отношение диагонали и стороны квадрата не выражается посредством целых чисел. Это так взволновало пифагорейцев, что Гиппас был, видимо, убит сотоварищами по школе. С точки зрения современной методологии, пифагорейство есть разновидность редукционизма, как попытка свести все содержание реальности к ее одной, здесь –количественной, количественной стороне. Среди своих учеников Пифагор и последователей обладал непререкаемым авторитетом и в целом, видимо, был высоко харизматичен. Он создал в г. Кротоне религиозно-политический союз, и погиб в результате политического конфликта.

Другое философское направление сформировалось в г. Элеи. В начале V в. до н. э. там доживал свой век знаменитый поэт Ксенофан Колофонский. Видимо, он первым стал различать «знание по мнению» (греч. doxa), основанное на чувственном восприятии, и «знание по истине», обоснованное логически (греч. epistema). Ксенофан также – первый критик эллинского язычества и проповедник учения о неком едином боге, который «сросся со всем на свете» (своеобразный пантеизм).

Эти идеи по-своему развил основатель элейской философии Парменид (ок. 515–445 до н. э.) В противоположность Гераклиту, он утверждал, что по истине (epistema) существует только единое, а многое существует лишь по мнению (doxa). Главной заслугой Парменида считается введение категорий бытия и небытия, как исходных понятий философии. Но отношение данных категорий Парменид трактовал запутанно.

Утверждая «Бытие есть, а небытия нет», он фактически противопоставляет бытие признаку небытия как несуществования. Логика требует, чтобы в этом случае бытие трактовалось тоже как признак, а именно – признак существования. Однако сам Парменид трактует бытие как синоним универсума, т. е. – всей совокупности явлений. Мысля образно и по наитию, он представлял это бытие как огромный и повсюду одинаково плотный шар, т.е. так же, как Ксенофан представлял свое единое божество.

Если же рассматривать бытие и небытие в одном смысле, то формула Парменида «Бытие есть, а небытия нет» – явно ложная. Однако наука логики, которая могла бы разоблачить эти ошибки, тогда не была еще создана. А закреплению этих ошибок способствовало значение в незрелом обществе метафизического стиля мышления, который фактически основал Парменид. У него же находим обоснование идеализма, т. к. из тех же соображений он выводит, что «Быть и мыслить – одно и то же». А на идеализме основаны все религии – эта жидкая кашка, которой питается незрелое или ослабленное общественное сознание.

Выводы Парменида стремился подкрепить его ученик и приемный сын, Зенон Элейский (490–430 до н. э.). Он придумал своего рода мысленные эксперименты – т. н. апории (греч. aporia – безвыходность), которые должны были подтвердить иллюзорность множества и движения. Напр., в апории «Стрела» утверждается, что летящая стрела должна в каждый момент занимать некоторое равное себе место на траектории полета. А это значит – рассуждал Зенон, – что стрела покоится в этом месте и, следовательно, не движется. Получается, что предмет не движется ни в том месте, где он находится, ни в том, где его нет. – Но уже Аристотель заметил, что Зенон исподволь трактует «момент» не как безразмерную точку на шкале времени, а как т. н. хронон – «атом» времени, имеющий некую минимальную длительность. А такое дробление времени научно не доказано и крайне сомнительно.

В апории «Ахиллес и черепаха» Зенон утверждал, что быстроногий троянский герой Ахиллес не сможет догнать медлительную черепаху, если та раньше вышла на дистанцию. Ведь пока бегун достигнет точки, где черепаха находилась в момент его старта, она проползет еще сколько-то; пока он доберется до точки ее нахождения в этот второй момент, черепаха проползет еще сколько-то, и т. д. до бесконечности. Значит, – рассуждал Зенон, – Ахиллесу предстоит преодолеть бесконечное число отрезков, чего нельзя сделать за конечное время. Следовательно, движение иллюзорно. А.С. Пушкин посвятил этой ситуации стихотворение «Движение» (1825).

Но в XVII в. Галилей и Ньютон показали относительность скорости тела к системе отсчета. Значит, достаточно выбрать такие координаты, в которых средняя скорость черепахи равна нулю, и проблема умножения числа отрезков исчезает. А в математике начиная с XIX в. различают два вида бесконечных рядов: сходящиеся и расходящиеся. В нашем случае образуется именно сходящийся бесконечный ряд. Это значит, что сумма бесконечного числа его членов составляет все же конечное число, т. к. отдаленные члены этой суммы являются бесконечно малыми величинами.

Вообще, для современной науки разрешимы все апории Зенона. Но древние еще не умели «постигать движение в понятиях» (выражение Ленина), и зеноновские апории побуждали их искать ради этого новые гибкие концепции. В данном смысле прав Аристотель, назвавший Зенона «изобретателем диалектики». Однако в современных понятиях Зенон, как и его учитель Парменид, был крайний метафизик. А Платон и Аристотель осуждали Зенона как злостного софиста.

В V в. до н. э. учение Парменида развил Мелисс Самосский, – не только философ, но и видный полководец. Из единственности бытия он сделал вывод, что бытие бесконечно, иначе оказалось бы в окружении небытия; и что иллюзорны не только движение, но все конкретные качества вещей (ср. с учением буддистской махаяны). Из отсутствия небытия Мелисс вывел закон сохранения бытия: «из ничего никогда не может возникнуть нечто». Это положение сыграло существенную роль в развитии науки, чем подкрепило авторитет элейской философии.

3. ПЛЮРАЛИСТИЧЕСКАЯ ФИСИОЛОГИЯ

Древнейшая фисиология была монистической, т. е. пыталась объяснить мир исходя из единого первоначала. Но уровень развития науки был еще заведомо недостаточным для решения такой задачи. Следующим шагом стала попытка объяснить строение мира на почве плюрализма, т. е. – признания множественности начал. Автором первого такого учения стал Анаксагор (500–428 до н. э.) По его учению, нет какой-то общей первоматерии, но каждый вид веществ имеет собственные «семена»: как бы миниатюрные копии данного вещества, с теми же свойствами. Аристотель назвал их гомеомерии – подобочастные.

В современной науке подобную роль играет понятие молекул. Но гомеомерии, в отличие от молекул, якобы бесконечно делимы, чтобы объяснить движение тел сквозь другие тела: ведь Анаксагор, вслед за элеатами, отрицал небытие и пустоту. Из-за этой делимости каждая гомеомерия оказывается внутренне бесконечной; поэтому сущее в целом не просто бесконечно, а якобы «бесконечно бесконечно» (сравните бесконечные множества счетной и несчетной мощности в современной математике).

По причине той же бесконечной делимости, «семена вещей» у Анаксагора бесконечно малы, и поэтому постигаются не чувствами, а только умом. По его учению, в начале времен гомеомерии были беспорядочно перемешаны, но мировой Ум (греч. Нус) приводит эту смесь во вращение. В результате происходит естественная сепарация семян по их массе, и подобное сближается с подобным. Поэтому в каждой вещи преобладают семена одного сорта, которые определяют вид этой вещи. Кстати: современная физика подтверждает, что все виды субатомных частиц четко различаются по их массе.

Но любая сепарация разделяет предметы не абсолютно; поэтому в каждой вещи есть гомеомерии всякого вида. Так Анаксагор объяснял, напр., почему зерна злака питают весь наш организм, содержащий различные вещества. «Все во всем есть, кроме Ума, а в некоторых есть и Ум», – писал он. Он полагал также, что космос продолжает увеличиваться, т. к. вращение, исходя из центра, захватывает все более отдаленные слои «семян». Современная космология тоже признаёт постоянное расширение вселенной.

Поразительный интеллект и необычайная научная проницательность Анаксагора видны даже из этого краткого описания его взглядов, и не случайно он был личным другом великого Перикла. Эта дружба спасла его от казни по обвинению в безбожии, но не спасла от изгнания из Афин (431 до н. э.), и сочинения его были в Афинах запрещены. С этого времени обвинение философов в безбожии становится в Греции стандартным.

Другое плюралистическое учение разработал Эмпедокл из г. Акраганта (490–430 до н. э.) Обычно с его именем связывают разработку старого учения о четырех «корнях вещей» – вода, земля, воздух и огонь. Движением их управляют, согласно Эмпедоклу, два вселенских начала – Любовь и Вражда (в современных понятиях – притяжение и отталкивание). При этом попеременно господствует то одно, то другое из названных начал.

Не признавая (вслед за элеатами) небытия и пустоты, Эмпедокл считал, что рождения как такового в действительности нет, и все новое может появляться только в результате комбинации или разложения уже существующих вещей. Это проявилось в его своеобразном учении о происхождении видов живых организмов путем естественного отбора на тихогенетической (чисто случайностной) основе. Согласно Эмпедоклу, изначально существовали отдельные органы – руки, ноги, желудки, почки, глаза и т. д.; затем путем случайных сочетаний из них образовывались части тел и целые тела. Эти комбинации были по большей части уродливы и нежизнеспособны, однако наиболее гармоничные из них выжили и дали потомство. Нетрудно видеть здесь сходство с представлениями современной биологии о формировании новых видов.
Плюрализм в фисиологии  находил дополнительную опору в кризисных явлениях эллинского общества той поры, и в соответствующем им развитии релятивистских тенденций мышления. Именно в этот период выступает Кратил, упоминавшийся выше как основатель релятивизма в европейской философии. Те же тенденции присущи учению софистов, которое мы рассмотрим далее.

4. ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИЕ СОФИСТЫ

Софисты (буквально – мудрецы, иронически – мудрователи) – платные «учителя мудрости», которые появились в Греции в середине V в. до н. э. Это не единая школа, а ряд философов, позиции которых сходятся в существенных моментах. Софисты сменили натурфилософскую ориентацию античной мысли на односторонне гуманитарную. Они смело выступали за очистку знания от остатков старой мифологии и некритической веры. Софисты первыми потребовали рационального обоснования любых утверждений, включая постулаты религии и нормы общественного поведения. При этом они заметили, что логические доводы всегда можно приводить как за, так и против любого утверждения. Это действительно так, ибо каждое явление содержит единство противоположностей. Но софисты сделали отсюда релятивистский вывод, что объективной истины нет ни в познании, ни в сфере нравственных отношений. И в целом для их философской позиции характерны крайний релятивизм и моральный нигилизм.
Так, софист Горгий в трактате с названием «О том, чего нет, или о природе», «доказывал», что ничего не существует; а если нечто существует, то оно непознаваемо; а если все же познаваемо, то познанное нельзя сообщить другим людям. Другой софист, Протагор, известен своим изречением: «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют». Это изречение в его первой части до сих пор цитируют как лозунг гуманизма. Но общий смысл фразы Протагора – в утверждении крайнего релятивизма и субъективного идеализма. Ведь, согласно этому высказыванию, для каждого человека существует, якобы, только то, что кажется ему существующим.

В том числе, истина для софистов есть то, что кажется нам истиной. При таких убеждениях, выбор между позициями спорящих сводится к вопросу, кто в настоящий момент побеждает в споре. Поэтому софисты создали специальную науку о спорах – эристику, которая учила одолевать противника любыми средствами, включая недобросовестные. Ради этого они изобретали разные уловки, в т. ч. – умышленно ложные умозаключения, которые на первый взгляд кажутся правильными. В дальнейшем подобные приемы назвали софизмами.

Платон приводит следующий пример. Софисты спрашивают человека, есть ли у него собака и есть ли у нее дети, а затем «рассуждают»: если эта собака твоя, то дети ее – тоже твои; но если твои дети – собачьи дети, значит, сам ты собака. Другие примеры софизмов: Необходимое для нас есть благо, но зло необходимо, следовательно, зло есть благо; Сократ – человек, ты не Сократ, следовательно, ты не человек. Такие примеры легко умножить. Но внимательный анализ сводит любые софизмы к логическим ошибкам, и по существу они не выше, чем парадоксы «китайских софистов» (школа мин цзя). Однако греческая софистика развилась раньше китайской и, в отличие от нее, стала подножием для создания научной логики.