ОТЗЫВ НА УЧЕБНИК КАЗАКОВОЙ

Недавно я опубликовал свой отзыв на диссертацию Гурьянова, представляющую типичный уровень нашей вузовской философии, – боюсь, и нашей философии вообще. Конечно, у нас есть замечательные исключения в лучшую сторону, но тут не о них речь. А в связи с таким типичным состоянием вспомнил еще один отзыв, который мне пришлось написать на учебник в начале 2009 г., отчасти – по просьбе его автора. Речь идет об учебнике «Философия науки», незадолго до того изданном проф. Н.Т. Казаковой в г. Красноярске. Читать ее учебник мне пришлось в связи с совместным преподаванием этого круса аспирантам. Насколько я знаю, сама Казакова уже на пенсии и проживает в другом государстве.
Сделаю поясняющее отступление. Казакова – одна из учениц проф. А.М. Гендина. Он был первым доктором философии в Красноярске, и пользовался в кругу местных философов большим авторитетом. Я тоже сначала поступил к нему соискателем. Его не совсем приязненное отношение ко мне я сначала списывал на собственные недостатки. Надо сказать, что разговоров по существу научной работы он избегал, к моему научному поиску относился с иронией; но так в этой среде делают многие, тем демонстрируя презрение к нижестоящему. Однако при случае обнаружилось его просто невероятное невежество в достаточно простых вопросах, даже странное для выпускника философского факультета ЛГУ, да еще в прошлом отличника. Причем он в этой связи попрекнул меня за якобы ошибки, не удосужившись проверить себя самого!.. Тогда я решил приглядеться к его докторской диссертации, - и нашел в ней подборку из нескольких плохих брошюр. И сам он с усмешкой хвастал, как легко далась ему защита научных степеней. 
Отсюда, по известной пословице, следует тривиальное заключение о научном качестве его учеников, к моему времени заполонивших кафедры Красноярска. Но дело не только в этом. Гораздо существенней та общая атмосфера, которая выводит на ключевые позиции, в нашей философии и в гуманитарных науках, не людей знающих и способных ученых, а хорошо приспособленных пролаз. На Западе говорят "хороший человек – еще не профессия", но у нас, наоборот, для успеха в любой профессии намного важнее быть не профессионалом, а "хорошим человеком", который умеет нравиться; тогда, глядишь, тебя назовут и хорошим профессионалом. Многие в нашем обществе даже гордятся таким положением вещей. И пока гордятся, мы по-прежнему будет отставать от Запада.
Конечно, от Гендина я ушел, хотя понимал, что буду иметь из-за этого серьезные неприятности по службе. А вот от общей атмосферы, которая, к тому же, все время ухудшалась и ухудшается "методом" тотальной бюрократизации образования и науки, можно было укрыться, только покинув эту службу. Что я и сделал, когда обеспечил себе сравнительное благополучие. Хотя в иных условиях с удовольствием продолжал бы работать, в т.ч. и преподавать, еще многие годы. 
Ну, а ниже – мое письмо Казаковой. Привожу текст, как он был составлен тогда для нее самой, с небольшими изменениями соответственно ситуации. Если найдутся читатели, желающие вникнуть в частности, они могут найти в библиотеках саму критикуемую книгу и свериться по ней.

  ***

Уважаемая Надежда Трофимовна, пользуюсь Вашим разрешением написать Вам о Вашей книге. Она демонстрирует незаурядный багаж знаний и имеет другие достоинства. Но, на мой взгляд, Вы пока недостаточно освоили материал наук о природе. Увы, не все гладко и в других областях. Не стану касаться концептуальных моментов, по которым всегда можно спорить, и ограничусь малым числом примеров фактического характера и простого содержания.

К сожалению, почти по всем разделам наблюдаются упущения актуальной информации по существенным вопросам. В частности, Вы ничего не сообщаете о передовой несингулярной (инфляционной) космологии (А. Линде и др.), не раскрываете суть борьбы между космологической концепцией Эйнштейна и РТГ А. Логунова; подобных замечаний можно сделать немало.

Касательно частностей: на с. 289 Вы спутали даты (1924 вместо 1824), и может быть – не случайно, т.к. Ваша расстановка имен и открытий создает неверное впечатление об историческом развитии термодинамики. В том же абзаце Вы пишите, касательно теории тепловой смерти: «.Это значит, что все системы достигнут абсолютного нуля, несовместимого с существованием белковых тел». Но усреднение температур в состоянии термодинамического равновесия не может привести к абсолютному нулю; кроме того, для тел и систем, в т.ч. неживых, абсолютный нуль в принципе недостижим. А суть теории тепловой смерти – не в потере тепла и переохлаждении живых организмов, но как раз наоборот – в переходе (якобы) всех форм энергии в тепловую.

Там же Вы употребили неудачное выражение «закон возрастания энтропии во всех необратимых процессах». На деле, этот закон как раз указывает на необратимость всех реальных процессов. Возможно, именно данную мысль Вы иллюстрируете чуть ниже высказыванием «Стрела времени есть свойство энтропии и только ее одной». Но «свойство энтропии» – странный конструкт, ведь «энтропия» есть абстрактное понятие, а свойствами обладают только конкретные предметы. Правильней было бы сказать, что здесь видится следствие закона возрастания энтропии. Даже в пределах рассмотренного абзаца найдется еще не один сомнительный момент. А ведь многие аспиранты технических и естественнонаучных специальностей владеют этим знанием и могут заметить подобные ошибки.  

Однако возьмем примеры иной, социальной и гуманитарной тематики. На с. 454 Вы  без оговорок приписали К.Марксу определение человека как производителя орудий труда. Но широко известно, что оно принадлежит Б.Франклину, на что указывал и Маркс в «Капитале» (см. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 191).  На с. 465 Вы приписали Гоббсу афоризм «Человек человеку – волк». Тоже широко известно, что это старая латинская пословица, видимо, восходящая к Плавту. Гоббс действительно изобрел крылатое латинское выражение, но иное («Война всех против всех»). А ведь эта тематика входит в Вашу докторскую диссертацию.

Есть в Вашей книге и другие подобные неточности. Немало встречается досадных ошибок редактирования, смысловых сбоев и стилистических накладок. Так, в словарях нет ни латинского, ни  греческого слова sinergeia (см. с. 317, 526), есть только греч. synergeia. На с. 363 удивляет фраза: «Атомы, рождающиеся в звездах, работают как ядерные реакторы, но мощнее во много раз». Здесь тоже совмещены две ошибки. Не атомы, а звезды работают как реакторы; и не ядерные, а термоядерные. В реакторах первого типа происходит распад ядер сложных атомов, второго типа – наоборот, их синтез. На с. 381 читаем: «...проще проводить биологические исследования без привлечения людей...». Можно догадаться, что речь идет о подопытных существах; но ведь исследователи – тоже люди. Чуть выше на той же странице сами найдете сбой смысла. Отмечу также, что знаменитая книга Ж. Верна называется не «2000 лье под водой» (с. 467), а «20000 лье под водой»; и т.д.

Может быть, подобные сбои – отчасти следствия случайностей или дефицита времени. Но чем объяснить неудачные определения многих понятий, в т.ч. – традиционных, хорошо освещенных в литературе?.. Так, в Словаре ключевых терминов Вы определили бифуркацию как «точку ветвления, раздвоения нелинейной... системы» и т.д. Но в этом физическом контексте (в отличие от физиологического) ветвится не система, а только возможные пути эволюции системы или ее частей. Деизм Вы определили только  как форму веры, не раскрыв ее сути, и ошибочно указали, что эта форма возникла в эпоху Просвещения. На самом деле ее автор Чербери выступил еще в первой четверти 17 в., и именно в этом столетии она становится популярной среди ученых. Ваша дефиниция субъективной реальности подходит к любому искусственному объекту: стол тоже в каком-то смысле зависит от сознания и существует благодаря его деятельности. Трансцендентное у Вас, в лучшем случае, спутано с мистическим;  и т.д., и т.п. Об определениях естественнонаучных концептов я уже молчу – они почти сплошь неверные. Эти и другие недостатки, увы, существенно ограничивают применимость Вашей книги.

ОТЗЫВ НА ДИССЕРТАЦИЮ ГУРЬЯНОВА

              ПРЕДИСЛОВИЕ К ПУБЛИКАЦИИ

Недавно, 21.02.2019, в Казанском федеральном университете состоялась защита докторской диссертации А.С. Гурьянова, доцента кафедры Философии и медиакоммуникаций Казанского гос. энергетического университета. Сообщение об этом событии можно посмотреть по адресу https://kgeu.ru/News/Item/25/8231, а материалы диссертации и отзывы – по адресу https://kpfu.ru/dis_card?p_id=2671. Там опубликован и мой отзыв, т.к. мне довелось быть одним из официальных оппонентов соискателя. Я воспроизвожу здесь этот отзыв, поскольку и сама диссертация, и вся ситуация этого акта «подготовки научно-педагогических кадров» мне представляются одновременно и весьма примечательными, и весьма типичными для современного состояния отечественной философии.

Мой отзыв имеет положительное заключение, и оно достаточно обосновано как с  формальной, так и с содержательной стороны. Диссертант не лишен философских способностей, а его основная идея, при должном развитии, может сыграть существенную роль в прогрессе философской мысли. Вместе с тем, общий образовательный, культурный и профессиональный уровень соискателя настолько низок, что в блаженной памяти советские времена он вряд ли мог стать хотя бы кандидатом наук, и даже вряд ли смог бы защитить диплом философского факультета. Перед нами человек явно недоученный. И, так сказать, недомыслящий – как раз по причине недоученности и недостаточной профессиональной воспитанности ума.

Не снимая вины с соискателя, надо признать, что это – общая беда современной российской школы: как ее учеников, так и (уже) ее преподавательского состава. Эта беда еще усугубляется формальным подходом к подготовке кадров высшей квалификации: докторами наук и профессорами у нас становятся не по реальным заслугам в науке, а потому что кому-то надо занимать соответствующие должности. И последние гвозди в гроб научно-философской квалификации забивает принятый ныне порядок организации защиты, при котором сам соискатель оплачивает труд оппонентов. В результате, эти люди уже из одной совестливости не решаются на отрицательную оценку диссертации своего «работодателя». Да и способности к логическому анализу у них, в среднем, тоже постоянно снижаются.

Другое затруднение (отчасти отраженное и в отзыве) состоит в господстве философского иррационализма, в силу чего наша дисциплина сегодня принципиально не вписывается в стандарты научного исследования. А под этим флером зачастую прячутся банальные глупости и натуральное невежество, что мы видим и в данной диссертации. Современный Китай, в недавнем прошлом шедший за Россией, затем превзошел ее именно благодаря сохранению (в ходе «перестройки») рационалистической идеологии, и соответствующего ей стиля воспитания интеллекта основной массы граждан.

Лет уже десять назад, я в одном из своих отзывов предлагал ВАКу изменить название степеней кандидата и доктора философских наук на степени кандидата и доктора (просто) философии, или – ввести такую номенклатурную единицу специально для философов иррационалистического направления. Я понимаю, что для наших бюрократических структур это что-то слишком сложное; но другого способа примирить современное положение вещей в российской философии со здравым смыслом я, увы, не вижу.

К сказанному в отзыве хочу еще добавить, что тяга диссертанта к синкретизму не совсем случайна. Она как бы наследует русской традиции Серебряного века, хотя сам диссертант "молится" на немцев Гегеля и Хайдеггера, - впрочем, как и первые русские философы "молились" на немцев Ф. Шеллинга и того же Гегеля. Тут проявляется еще и общая для тех и других тяга к оккультизму, со свойственной ему эзотеричностью: "Темна вода во облацех"! В конечном счете, то и другое отражает отсталость мышления, все еще тяготеющего к Средневековью.

Остальное читатель найдет в прилагаемом отзыве. А если он еще любит позабавиться выявлением несуразиц, то может полистать и саму диссертацию. Ведь в официальном отзыве всего такого не отметишь, как по соображениям объема, так и по соображениям приличия.

ОТЗЫВ

официального оппонента ...

на диссертационное исследование Гурьянова Алексея Сергеевича

«Дело Dageist в бытии-в-мире: природа, сущность и

проявления человеческого духа»,

представленное к защите на соискание ученой степени

доктора философских наук

по специальности 09.00.01 – онтология и теория познания

Рассматриваемая диссертация фактически посвящена осмыслению деловой активности людей со стороны ее духовного основания. Актуальность этой темы обусловлена нарастающим ускорением в развитии общественного хозяйства, начиная с эпохи Промышленной революции. Еще И.В. Гёте, под личиной Фауста, заменил евангельское положение «В начале было Слово» (Логос) новым тезисом «В начале было Дело». Позднее тот же исторический фактор побудил К. Маркса сделать «практику» одним из основных понятий философии, а основателей прагматизма – ввести близкую по смыслу категорию «прагма». Актуальность темы возросла при новом скачке в развитии деловой активности индивидов, обусловленном информационной революцией и социальными переменами в мире с начала 90-х гг. XX века.

 Таким образом, соискатель выбрал тему действительно актуальную и важную. От Мифа к Логосу и от Логоса к Делу – смысловой вектор исторического прогресса мысли. Но прогресс всегда идет не гладко, о чем свидетельствует и рассматриваемая диссертация. Она обладает достоинствами, которые еще будут отмечены; однако начнем с замечаний. Ряд из них связан с тем, что соискатель демонстрирует туманный стиль философствования, видимо – по образцам Г. Гегеля и М. Хайдеггера, учения которых он избрал своими главными ориентирами (см. с. 9, 12, 25 и др.) Такой стиль бывает полезен в фазе поиска, но не подходит для научно-квалификационной работы, поскольку порождает много неясностей.

Так, уже из названия диссертации трудно понять, что является предметом исследования: феномен дела или природа и т.д. человеческого духа? В тексте соискатель называет предметом «дело Dageist» (с. 8), а вторая часть названия остается без специального внимания. Ниже он пишет «Установлен синтетический характер концепта Dageist, определяемого как подчиняющее себе свое телесное бытие... здесь-и-сейчас-бытие...» (с. 17, пункт новизны 2). Но что означает и как возможно телесное бытие Dageist (разновидности духа) или концепта (понятийной структуры)? Такая радикальная новизна требует пояснения.

На защиту выносится, в первую очередь, положение «Феномен Dageist носит синтетический характер и... находится на пересечении по крайней (меньшей? – В. С.) мере четырех различных традиций» (в философии): психоанализа, марксизма, экзистенциализма и антропософии (с. 20). Но если этот феномен существует как часть реальности, не только в сознании исследователя, то он не может в своей основе определяться философскими традициями. Можно ставить вопрос о синтетической природе соответствующего понятия, но соискатель здесь его не ставит. Тогда неясно, что защищается в диссертации.

Правда, феномен не может и противоречить любой теоретической «традиции»; и соискатель сознательно применяет в его обработке арсенал разных философских направлений (см. с. 10 и др.) Но смешение разных подходов, не сведенных к общему началу, часто приводит не к синтезу, а к синкретизму, что наблюдаем и в данной работе. Диссертант сдвигает принятые смыслы ряда понятий и смешивает их, порой – до слияния противоположностей. Тем самым заведомо снижается научная репрезентативность результатов; зато возрастает туманность изложения.

В частности, соискатель постоянно подчеркивает роль спекулятивного мышления, но отождествляет его с диалектическим мышлением, а также – с «конкретно-всеобщим» мышлением (с. 29, примеч. 6, с. 191 и др.) В общепринятом значении и согласно этимологии слова, спекуляция в познании означает просто умозрение, временно отвлеченное от опыта и практики. В последнем отношении она всегда абстрактна, а диалектичность ей может быть присуща или не присуща. Но сами понятия абстрактного и конкретного мышления тоже трактуются соискателем своеобразно: через зависимость или независимость от общественного мнения и т.д. (с. 198, 202). Неизбежно возникает дефицит понимания текста.

Понятие «конкретно-всеобщее мышление» соискатель пытается пояснить как «участие в судьбе предмета мышления», что якобы составляет «дополнительный признак» к понятию «конкретное мышление». «Одного лишь мышления, – заключает он, – недостаточно для того, чтобы спекулятивное мышление соответствовало своему понятию... дело должно быть положено самим мышлением» (с. 203; см. также с. 190, 208 и др.) Очевидно, тут мышление о деле смешивается с самим делом, включая чувственную деятельность.

У Гегеля такое смешение возникает из трактовки всякого созидания как дела мистической абсолютной идеи, – из «положенности мира самим духом» (с. 209). Тот же исток имеет применение здесь Гегелем слова «всеобщее», с его абсолютистской окраской. А в диссертации остается неясным, почему деловые соображения или действия индивидов, допустим – столяра или финансиста, надо называть «конкретно-всеобщим мышлением», оно же, якобы, спекулятивное и диалектическое мышление. Но смутный эпитет «конкретно-всеобщее», как дымовая завеса, покрывает рассуждения соискателя на протяжении всей диссертации, в т.ч. – до попытки как-то определить этот термин.

Споры о понятии ассерторического ведутся издавна, но только соискатель пришел тут к слиянию противоположностей. Ассерторическое суждение все же всегда определялось как немодальное, а он ввел категорию «модально-ассерторическое суждение» и заключил, в частности, что добавлять к ассерторическому суждению предикат «необходимо» так же излишне, как подкрашивать смолу черной краской (с. 289; см. также с. 283, 302, 313 и весь § 4.3). Попутно соискатель заявляет, что суждение de dicto может оказаться суждением de re, «если оно схватывает не какой-то отдельный эмпирический факт» и т.д. (с. 282–283). Однако фактов касаются как раз суждения типа de re («о вещи»), тогда как модус de dicto означает просто «о речи». Но соискатель, видимо, понимает «de dicto» как модальность настоятельного утверждения (диктата?), в котором выявляется волевая устремленность делового духа (см. с. 282, 288, 289).

По мнению соискателя, в спекулятивном суждении о положении дела сливаются также «аналитичность и синтетичность» (§ 4.6, особенно с. 337–338). На деле он доказывает только то, что в научных построениях одно и то же суждение может выступать в разные эпохи (а говоря шире – в разных концепциях) как выводимое или не выводимое теоретически. В кантовском смысле, приведенное им суждение «Земля вращается вокруг Солнца» всегда остается синтетическим, т.к. не содержится имплицитно ни в понятии Земли, ни в понятии Солнца. Но соискатель по ходу изложения путает аналитическое и синтетическое суждение с аналитическим и синтетическим методами познания (с. 336 и др.); и вообще свободно обходится с этими терминами, вдохновленный разнообразием их трактовок в литературе. По законам логики, при такой свободе эквивокаций можно сделать какие угодно выводы, в т.ч. – слить друг с другом любые понятия.

Но соискатель заставляет сомневаться и в том, насколько он понимает сами законы логики. Так, он трактует ограниченность принципа исключенного третьего как якобы касающуюся контрарных суждений. При этом явно не сознаёт, что законы логики Аристотеля действуют вообще лишь относительно контрадикторных суждений; а в примерах путает контрарное и контрадикторное (см. с. 194, примеч. 237). Логический термин «суждение» он смешивает с понятием рассуждения как процесса (умозаключения), воображая, что этим расширяет первое понятие (с. 260, 265 и др.) К тому же, из текста диссертации остается неясным, известны ли соискателю общепринятые значения ряда терминов, которые он толкует своеобразно: спекуляция, абстрактное, всеобщее, алетическое, de dicto и др. Читатель вправе заподозрить, что перед ним заурядная путаница.

Логика не является специальностью соискателя, а отмеченные «открытия» не представлены в диссертации как основная цель исследования. Но эти моменты занимают в тексте работы значительный объем, а также упоминаются в составе задачи 6 (с. 9), в пп. 7 и 8 новизны исследования (с. 19–20) и в п. 11 положений, выносимых на защиту (с. 23). Приходится констатировать, что соответствующая задача сформулирована и решена неудачно, «новизна» состоит в спутанности понятий, а защитить такие положения научным образом вряд ли возможно.

Соискатель оправдывает своеобразие своих логических представлений особым типом мышления Dageist, неизвестным даже Гегелю и Хайдеггеру, за что укоряет последних (см. с. 191, 192, 203 и др.) Вместе с тем, соискатель апеллирует в данной связи к классической диалектике в ее отличии от формальной логики (с. 8 и др.); но апеллирует голословно. Диалектический синтез возникает всегда на основе предшествующей дифференциации и никогда ее не отменяет; поэтому смешение и подмена понятий не имеют ничего общего с рациональной диалектикой. А понятие Dageist лишь искусственно притянуто к сомнительным изысканиям соискателя в логике.

Одна из его излюбленных формул, представленная также как первый пункт новизны исследования, тоже представляет собой образчик синкретизма. Она гласит: дело – это «конкретно-всеобщее высказывание мастера... о сути в бытии-в-мире» (с. 17, 125, 188, 355, 358 и др.) Даже вещественные изделия и судебные решения соискатель трактует как личные высказывания мастера или судьи (с. 184, с. 256 примеч. 253, и др.) Мы согласны, что мышление воплощается не только в языке, но также в деятельности и в ее результатах. Учитываем и то, что «конкретно-всеобщее» в словаре соискателя означает приблизительно «деловое»; и то, что образный оборот «высказывание художника» порой употребляют искусствоведы в своей публицистике. Тем не менее, подобное смешение понятий (тут – слова и дела) противоречит нормам научной строгости.

Кроме того, за этой странной терминологией чувствуется возможность регресса от Дела обратно к Слову. И по всей видимости, такая тенденция для соискателя не случайна. Во Введении он называет «собственной стихией Dageist» «сферу теоретического мышления и дело ученого по формированию нового знания» (с. 19). В конце Введения отмечено, что «высшее и самое собственное применение» Dageist находит «в сфере всеобщих, теоретических определений спекулятивного разума» (с. 25; см. также с. 211, 228 и др.) А на с. 351 соискатель заявляет, что Dageist становится тот, кто способен «совершить обширный синтез имеющихся знаний и обеспечить новизну, а также сохранить преемственность исследований и их глубину».

На с. 9 соискатель пишет о «чистой темпоральности как собственной стихии Dageist». Чистая темпоральность – вообще сомнительный конструкт, а практический акт всегда совершается в пространстве. И в слове Dageist приставка da (нем.) означает «здесь, там», т.е. – именно привязку духа к месту его деятельности. Такая привязка не однозначна; возможно, это соискатель и хотел сказать, но получилось что-то странное. В результате складывается впечатление, что «дело Dageist» осуществляется главным образом в кабинете мыслителя. Но в таком случае это понятие утрачивает основную часть своей научной ценности: о творчестве духа в интеллектуальной сфере и без того много сказано.

Вообще, с категорией времени у соискателя сложные отношения. На с. 4 речь идет о «веках Просвещения»; но такое имя во множественном числе неизвестно в науке. На с. 5 соискатель заявляет: «Понадобился многотысячелетний (! – В. С.) опыт философии, чтобы вернуть мировоззренческое содержание этой первой мудрости...» А ведь систематической философии всего около 2,5 тыс. лет. На с. 238 читаем: «Время оказывается становлением в органической природе», – но разве его нет в неорганической природе? Далее: «время есть способ существования духа» (с. 249) и даже «прерогатива духа» (с. 258). Значит, оно не форма бытия материи, хотя бы органической?.. Тогда непонятно, почему время всегда измерялось не духовными явлениями, а процессами неорганической природы (сейчас – период излучения перехода в атоме цезия-133).

В частичное оправдание соискателя заметим, что сегодня эксцессы с метрикой нередки в отечественной литературе, а изменение смысла и «остранение» понятий практикуется в философии Хайдеггера, которую соискатель избрал одним из основных ориентиров. Но этим объясняются не все отмеченные недостатки; да и сверх того в тексте диссертации встречаем слишком неловкие или странные выражения. Рассмотрим некоторые из них.

В первой же фразе Введения соискатель апеллирует к «постулированному еще древними мыслителями принципу единства бытия и познания» (с. 4). Но такой постулат в литературе неизвестен, а ссылки соискателя в этой связи на Аристотеля, Гегеля и марксизм остаются абстрактными. В той же фразе упоминается «общефилософская картина мира»; это также неизвестный феномен, особенно – если учесть фундаментальное расхождение философских концепций по вопросу о картине мира. Вероятно, соискатель имел в виду целостную систему воззрений на бытие и познание, но сказал не то. На с. 26 читаем, что понятие «бытие-в-мире» носит «человекоразмерный характер вне зависимости от традиции словоупотребления», на с. 45 – «только человек обладает бытием» и т.д. Но эти положения, странные для здравого смысла, приняты только в «онтологии» М. Хайдеггера.

На с. 46 соискатель утверждает, что «...нельзя отказаться от самой возможности быть». Это справедливо лишь относительно прошлого или настоящего, но не будущего бытия человека, и ссылка на Хайдеггера не оправдывает такой очевидной нелепости. Сам соискатель как бы опровергает ее на с. 102, однако высказывает при этом другую нелепость: «Хорошо известно, что именно смерть делает возможной свободу человека... и способность (готовность? – В. С.) умереть в любой момент – проявление абсолютной свободы». Но это лишь тезис позднего стоицизма, отражавший кризис социума; а на деле выбор между рабством и смертью означает как раз отсутствие свободы в жизни. Зато тут соискатель признал возможность и право самоубийства.

Подобные неловкости или странности находим также на с. 23, 27, 136, 210, 225, 234 и др., но их разбор чрезмерно увеличил бы объем отзыва. Не станем также разбирать проблемы правописания и типографики (см. с. 34, 49, 78, 137, 187, 203, 271, 350 и др.) Отметим лишь, что в тексте диссертации оставлены 67 ненужных астерисков.

Не сильна и эмпирическая сторона работы. Диссертация впрямь отличается спекулятивным (в обычном смысле) характером и отрывом от реальности. Даже выбор темы соискатель обосновывает без обращения к историческим обстоятельствам: потребностью восстановить якобы утраченную целостность философской теории (с. 4–6 диссертации), пересмотреть категорию деятельности (с. 6), а также – востребованностью исследований по философии дела (с. 7) при недостатке «наработок по вопросу заботы о деле» (с. 8).

Конкретные примеры в диссертации вообще редки, и среди них нет пояснения специфических терминов (скажем, конкретно-всеобщего понятия или спекулятивного суждения); нет и попыток продемонстрировать эффективность результатов исследования в анализе действительности. А имеющиеся примеры порой неудачны. Мы уже упомянули такой пример с вращением Земли. А на с. 195 читаем, что в прусской армии «на определенном историческом этапе... тезис “солдат – объект для битья и потому каналья” был объективно истинен», потому де, что рекрут «в короткие сроки никак не мог усвоить “премудрости” воинской службы». Это вызывает недоумение как с логической, так и с моральной стороны.

Отметим также, что реализация цели работы, решение ее задач и доказанность выносимых на защиту положений не резюмируются в Заключении диссертации. А учитывая туманность и «задымленность» изложения, читателю сложно самому выявить соответствующую информацию. В частности, мы затрудняемся судить, насколько достигнута заявленная в диссертации (с. 8) цель исследования – «обоснование онто-гносеологической и историко-антропологической значимости феномена Dageist». Тем более что соискатель не поясняет, в чем конкретно видит он значимость данного феномена.

На основании сделанных замечаний и в свете общих норм науки, мы не можем дать утвердительный ответ на часть вопросов, которые ставит перед официальным оппонентом п. 23 действующего «Положения о присуждении ученых степеней». А именно: на вопросы об обоснованности и достоверности научных положений, выводов и рекомендаций, сформулированных в диссертации. При этом выводы соискателя по вопросам логики мы прямо не рекомендуем использовать в преподавании, как содержащие путаницу.

Но, во-первых, после «перестройки» рациональное мировоззрение в нашей стране утратило государственную поддержку. Само понятие онтологии в названии специальности диссертанта сейчас приходится толковать в смысле иррационалистических и не всегда здравомыслящих доктрин М. Хайдеггера и его сторонников. Согласно этим воззрениям, в основе философии лежит не доказательство, но особенный род восприятия мира, а смысл бытия заведомо непостижим для науки, поэтому ее правила для философа не обязательны. И сегодня эта «традиция» является одной из основных в мировой философии. Поскольку соискатель к ней примыкает, несправедливо было бы судить его по иным канонам.

Во-вторых, п. 9 «Положения о присуждении ученых степеней», задающий основные критерии оценки диссертаций, применительно к нашему случаю требует только разработать «теоретические положения, совокупность которых можно квалифицировать как научное достижение». На наш взгляд, само введение соискателем понятия Dageist с привязкой его к деловой сфере является достижением в философии. Эта концепция может сыграть важную роль в осмыслении деловой активности, способствовать синтезу соответствующих идей марксизма и прагматизма, а также – развитию философии бизнеса (в широком значении последнего слова). Кроме того, понятие «дело Dageist» может содействовать преодолению в российском менталитете наклонности связывать духовность не с достижениями в деле (как, напр., у современных англосаксов), а только с социальными отношениями. Это могло бы способствовать ускорению развития страны и укреплению ее международного авторитета.

Реализация указанных перспектив может стать предметом других исследований. Остальные требования раздела II «Положения» в данной работе соблюдены. Соискатель также продемонстрировал искреннюю преданность избранной профессии, обширные знания, хорошую ориентацию в истории философии и в современных течениях мысли, основательное знакомство со специальной литературой, творческий интерес к философской методологии, стремление к синтезу старого и к созиданию нового знания, и высказал ряд интересных соображений, напр. – о «балансе между трактовкой конечного и бесконечного» (с. 20 и др.)

Сказанное позволяет заключить, что диссертация «Дело Dageist в бытии-в-мире: природа, сущность и проявления человеческого духа», несмотря на недостатки, соответствует требованиям пп. 9, 10, 11, 13, 14 «Положения о присуждении ученых степеней» (утвержденного постановлением Правительства РФ от 24 сентября 2013 г., № 842), а ее автор Гурьянов Алексей Сергеевич заслуживает присуждения ему ученой степени доктора философских наук по специальности 09.00.01 – онтология и теория познания.

Дата: 19 января 2019 г.

  

МОИ НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ

На сайте Интелросс

http://www.intelros.ru/tags/%D1%E0%EC%F7%E5%ED%EA%EE+%C2%EB%E0%E4%E8%EC%E8%F0/

опубликованы еще две моих статьи, написанных в последние годы:
Философия - "сухой остаток" (статья 1-я и статья 2-я)

ДВА ВИДА ТВОРЧЕСТВА: ИСКУССТВО И ПАСКУДСТВО

Повод для этой заметки – не первой свежести. Это уже многократно обсуждавшаяся деятельность Кирилла Серебренникова, главы известного Гоголь-центра, вроде бы крупного режиссера и (по версии следствия) также крупного растратчика государственных денег.

По делу о растрате за него заступились многие видные деятели нашей культуры, и не только культуры. В большинстве своем, они сделали это не по наивности: тут действуют известные корпоративные законы. Есть среди заступников и зависимые люди, в частности – актеры Гоголь-центра, которым просто приказали одеть майки с портретом Серебренникова. Но все же в этом выступлении есть некая доля недопонимания, или – сокрытия истины от самих себя, или – нежелания ясно ее осознать. А часть публики действительно может принять за чистую монету и «художественную» деятельность Серебренникова, и возмущение «культурной общественности» попытками прокурора пресечь его бесшабашное распоряжение чужими деньгами, как якобы наказанием за новаторство в  искусстве. И хотя мы в этом не согласны с друзьями Серебренникова, однако сходимся с ними в оценке его как целостной личности, адекватно выступающей во всех ее социально значимых ипостасях.

А именно: в денежном деле наглядно обнаруживается тот же автор нашумевших театральных постановок, которые сам Серебренников представляет как революцию в театре. Правда, голые гениталии, грубые действия, безобразные мизансцены и нецензурная лексика на сцене давно не оригинальны, – но в отношении к классическому театру это действительно революция! Возможно – с приставкой «контр», т.к. сама культура была некогда революцией против дикости и безобразия. Но все же это, бесспорно, некий существенно творческий акт.

Полусознательный софизм защитников Серебренникова состоит в том, что они отождествляют всякое творчество в культурной сфере с искусством. Между тем, все русские знают буквально с детства, что от корня «твор» происходит не только глагол «сотворить», но также глагол «натворить»; а последний вид творчества называется не искусством, а паскудством. В качестве иронического эвфемизма, паскудство порой именуют «художеством», как бы от слова «худо». Слово "искусство" исходно означает высокую степень умения, отсюда – характерный для искусства идеал прекрасного. А в паскудстве главное не умение (тут им порой демонстративно пренебрегают), а самовыражение подлой души. Отсюда – характерный для него "идеал" безобразного.

Паскудство в мире людей проявляется неизбежно, и находит свое основание именно в творческой природе сознания. Человек призван преобразовывать действительность, а когда не может делать этого в позитивном, созидательном ключе, делает то же а ключе негативном, разрушительном. Здесь исток и сущность всякого хулиганства. Обычно такими актами обнаруживается личная недоразвитость сознания; поэтому хулиганские проявления наблюдаются большей частью среди подростков, а также – среди наименее интеллектуальной части людей зрелого возраста. Но иногда к подобным проявлениям склоняют социальные условия, что свидетельствует о культурном кризисе данного социума.

А наша страна и цивилизация в целом как раз переживают подобный кризис, затянувшийся уже более чем на 40 лет. Идет моральное и эстетическое разложение общества – объективный процесс, который не остановишь благостной проповедью. Идеалы истины, добра и красоты в очередной раз сменились господством безобразия. За это время мы уже повидали столько культурных революций а ля Серебренников, что часто не выдерживают самые крепкие желудки, а в спинках кресел, в театрах и кинозалах, впору делать карманы для рвотных пакетов. Современный "гурманский", "провокационный" театр – это "связка" говноделов по одну сторону рампы, и говноедов – по другую. Не об этом театре Белинский писал. Современный ху*дожник этого типа – даже не от слова "худо", а от известного русского ненормативного слова, нередко – с прямой наглядностью (возможно, лингвисты найдут, что это слово одного корня с "худо"). К счастью, такое положение не навсегда, к несчастью – терпеть его придется еще долго. Но из последнего не следует, что с мерзостью не надо бороться, иначе она действительно победит навсегда.

В принципе, я признаю необходимость эвфемизмов и запрещения, например, публично называть какушку ее настоящим именем (хотя тот же Серебренников этого не признаёт). Но сейчас я выступаю как ученый, а в науке другие нормы. Они позволяют прямо сказать, что деятельность Кирилла Серебренникова (как и длинного ряда других современных "революционеров" в культуре и около нее) действительно является творчеством и ху(*)дожеством, – но не искусством, а паскудством. И я не удивлюсь, если суд, в своих юридических терминах, даст ту же по сути квалификацию деятельности Серебренникова как распорядителя кредитов в Гоголь-центре. 
Хорошо сказал Христос: «Грехам необходимо прийти в мир, но горе тем, через кого они придут!»

ОПУСТИЛИСЬ НИЖЕ ПЛИНТУСА

Размещаю тут недавнюю заметку из нашей прессы. Она подтверждает мое мнение о нашем современном ТВ, высказанное в посте "Почему русских не любят?"

Владимир Кара-Мурза-ст.: Опустились ниже плинтуса

Обозревателю Sobesednik.ru представилась возможность сравнить российское телевидение с израильским.

Уже не первую неделю нахожусь в Израиле и наблюдаю разительную, величиною с пропасть разницу между российским телевидением и цивилизованным, вещающим во всем остальном мире. Отдыхаю от нашей оглушительной пропаганды и просто смотрю, что происходит на планете. В Израиле нейтральное правительство. Оно не критикует Путина, но все прекрасно понимают, что Россия завралась, рассказывая о событиях в Алеппо и Пальмире и о своей роли в происходящем. Тут не считают Башара Асада законно избранным президентом. Даже чисто информационно российская пропаганда проигрывает израильским СМИ. Новости здесь начинаются не с сирийских сводок о боевиках, а с того, что в стране прошел сильный дождь. Или случилась крупная авария. И только потом переходят к Трампу, Алеппо и Москве. В этом большое воспитательное значение: зрителям как бы говорят, что еврейское государство важнее и превыше всего. Нашим «патриотичным» телевизионщикам, которые изо дня в день только и делают, что сеют в зрителях страх и ненависть, а реальную жизнь страны освещают по остаточному принципу, следовало бы брать с израильских коллег пример.

Я живу в интернациональном отеле. Здесь есть французское, немецкое, английское, американское телевидение. Россию представляет «Первый канал». Когда на него попадаю, хочется сразу выключить. Сплошное кликушество вместо размеренных предметных бесед, которые видишь на других каналах. Ведущие ток-шоу – это отдельный разговор. Во всем мире они интеллигентные, вежливые, деликатные. Но включаю «Первый» и вижу Артема Шейнина в передаче «Время покажет». Затыкает рот, грубит гостям, которых сам же и позвал... Нельзя опускаться до Норкина и выгонять героев из студии просто потому, что не согласен с их мнением. Лучше совсем не приглашать оппонентов, чем, не имея сил сдержаться, на глазах у всей страны превращаться в хама, наделенного властью. В общем, сравнив наше и зарубежное телевидение, я понял, почему нас ТАК воспринимают на Западе, и больше этому не удивляюсь.

ИСТОЧНИК: «СОБЕСЕДНИК» №47-201600:03, 23 декабря 2016

Источник: http://sobesednik.ru/kultura-i-tv/20161223-vladimir-kara-murza-st-opustilis-nizhe-plintusa

PS. Мои родственники за границей тоже свидетельствуют, что ток-шоу на нашем ТВ производят там тяжелое впечатление, позорящее Россию.

ПОЧЕМУ РУССКИХ НЕ ЛЮБЯТ?

За последние месяцы Россия стала объектом открытой, постоянной и нарастающей экономической, информационной и моральной агрессии со стороны США и Запада в целом. При этом ее положение намного хуже, чем положение Советского Союза в прошлой холодной войне: ведь она несравненно слабее, и не имеет прикрытия в виде бывшего соцлагеря. В мире животных, а равно и в современном политическом мире, слабость всегда провоцирует окружающих на травлю «слабака». Есть, конечно, и очевидные геополитические причины противостояния Востока и Запада. Но это всё, в общем, банальности. Интереснее разобраться в коренных (помимо геополитических) основаниях нелюбви к нам как людей Запада, так и наших бывших братьев по крови или по социалистическому лагерю (напр. украинцев, поляков, прибалтов).

Вообще, мало есть на свете наций, которым мы нравимся, и они не из числа хорошо развитых. Мы не нравимся своей же элите, которая предпочитает зарабатывать на нас, живя на более развитом Западе. Отсюда явствует первая причина негативного отношения Запада к нам: это наша культурная недоразвитость. Причем речь не столько о сфере профессиональной культуры, сколько о культуре повседневного бытия и массового менталитета. А этот недостаток проявляется, прежде всего, в отношении людей друг к другу.

Лет 10 назад известный политолог Георгий Бовт тоже озаботился вопросом «Почему не любят русских», и тоже нашел, что ответ на этот вопрос (цитирую) «прост и банален. Потому, что мы не любим себя сами. И не уважаем себя сами. Просто оглянитесь вокруг – как мы живем, что мы позволяем делать с нами… собственным чиновникам… как мы сами относимся к себе равным и подобным, к своему и чужому труду, а также к той части так толком и не обустроенной нами суши, которой «посчастливилось» оказаться нами занятой – и вы увидите этот самый ответ, почему» (по материалам сети интернет).

В принципе сказано правильно, но абстрактно. И стыдливое умолчание конкретики тут не случайно: не принято в обществе говорить в лицо вещи, оскорбительные для кого-либо, тем более – обидные для большинства окружающих нас людей. Кто многих бранит, рискует сам обрести репутацию нехорошего человека. Но ученый не должен бояться таких жертв ради истины., и мы все же попытаемся как-то конкретизировать основные негативные моменты отечественной ментальности.

Начну с первого, что пришло на ум. Иду я со своей дачи к ж.д. станции, и по пути выношу накопившийся мусор. Более двадцати лет в нашем СНТ не могли учредить законное место для сбора мусора, но в последние годы оно все-таки появилось. Новое правление следит за порядком. Тем не менее, пакеты с мусором и просто разбросанный мусор часто валяются на дороге. Причем часть прохожих норовит бросить его под ноги остальным, и так, чтоб трудно было обойти. Это наш особенный русский способ "разыгрывать" сограждан, оскорбляя их вкус и подвергая унижению.

Другой "розыгрыш" такого типа: практически никто у нас не смывает за собой в унитазе в общественных туалетах. Когда один так сделал (не смыл), остальные отказываются перед выбором: либо подчищать за негодяем, либо терпеть безобразие. Обычно выбирают второе, и в результате безобразие нарастает. А если говорить об общественных туалетах без смыва… Когда мне толмачат о нашей возвышенной духовности, я предлагаю оппоненту заглянуть в такой туалет: «Там русский дух, там Русью пахнет». Впрочем, фонтаны «чернухи», хлынувшие в эпоху перестройки из души российских художников, ему в аромате не уступают.
А разве не из той же категории чудовищно грязная, в каждой фразе оскорбляющая слух, повседневная матерная речь русских людей? Особенно – мужчин, а часто – и женщин, и детей! На улице, в нашем общественном транспорте слышишь ее постоянно, да нередко – и в любой ситуации. Между прочим, лингвистические исследования, включая наблюдения за «языком» животных, показывают, что понятие «грязный» является универсальной отрицательной характеристикой, символическим выражением любого негативного впечатления от данного индивида. 

И прогресса в нашей культуре общения что-то не видно, скорее наоборот. Я помню сравнительно недавнее время, когда перебивать друг друга считалось неприличным в любой беседе, особенно – в публичном общении. Но перестройка освободила наш народный менталитет от этой искусственной для него зарегулированности, и теперь демонстрация неуважения друг к другу сделалась всеобщей модой. В т.ч., во всех российских ток-шоу одновременное говорение и перекрикивание друг друга стали чертой неотъемлемой. Причем ведущие программ не только не стремятся восстановить культурный порядок, но сами подают пример речевого хамства, и всячески его подстегивают. Им кажется, и не без оснований, что это подогревает интерес массового российского зрителя. Сейчас мы наблюдаем расцвет хамства даже в программах типа «Суд идет», где какое-то время еще сохранялись приличия. Кажется, скоро дойдут и до открытого мата, – который у нас настойчиво стучится и в книжные корешки, и в программы ТВ (где и сейчас он только запикивается). А уж физиономии друг другу бьют сейчас чуть не в каждой второй телепередаче, и никого за это не наказывают!

Для культурного человека из-за границы одни лишь эти наблюдения – достаточный повод презирать и ненавидеть русских, как людей крайне невоспитанных, не уважающих друг друга и общество, открыто пренебрегающих законами, разумом и приличиями, даже в публичном собрании. Нас оскорбляет немецкое russisches Schwein; но лучше было бы не подавать к этому столько поводов. Но в понимании основной массы русских людей, сообразно их уровню развития, свобода – это воля, т.е. – что хочу, то и ворочу. По причине  того же примитивного вольнолюбия (вместо свободолюбия) русские ненавидят закон и договор; они – как бы естественные правовые и нравственные нигилисты. По их мнению, любой порядок угнетает, и устанавливается как бы затем, чтобы его нарушать, тем самым отстаивая свое личное достоинство, или доказывая свое превосходство. Что эти ценности можно отстаивать в позитивном ключе, нашим редко приходит в голову, да и труднее сделать это в нашей социальной атмосфере.

Данное явление, как многие другие, указывает на неделоспособность, как одну из характерных (и давно известных) черт типично-среднего русского человека. И сами русские в большинстве своем ценят в человеке не его производительные способности, основанные на логике, а природную психическую силу. Такая сила проявляется не в созидании, а в способности морально подавлять людей в своем окружении, и ради нее наши люди и тренируются в негодяйстве.

Вот мне надо на общую пользу подмениться с другим работником. Я звоню на кафедру, где он трудится. Мою вежливую просьбу сообщить его имя-отчество и, по возможности, номер его телефона сначала встречают в штыки. Затем начинают морочить мне голову излишними расспросами, а также чрезмерными обещаниями, которые, конечно, не исполняются. И я понимаю: люди упражняются в троллинге, потому что такая тренированность выгодна им в наших условиях социальной жизни. А мне бы лучше не нарываться на троллинг, чем думать об общей пользе. Понятно, что от этого развитие общества сильно страдает.
Традиционный российский вид троллинга или розыгрыша являют собой многообразные бюрократические издевательства над людьми. Десятилетиями СМИ рассказывают нам, как разного рода штрафы, судебные иски, банковские и иные требования погашения задолженности предъявляются невиновным лицам, всё несчастье которых заключено в совпадении их имен с именами действительных задолжников. При этом другие  существенные данные, напр. адреса и номера паспортов, могут вовсе не совпадать; но без суда решить эту "проблему" у нас невозможно, а до того приходится платить. И суд в таких делах зачастую не помогает. Одну московскую учительницу уволили из школы, потому что в соответствующие инстанции поступила бумага о ее многократной судимости по уголовным преступлениям. Правда, во время ее последней якобы "отсидки" она, ничего не подозревая, преподавала в той же школе. Ну и что, какие пустяки в сравнении с бумажкой и с драгоценной для наших людей возможностью поиздеваться над человеком!.. И хотя суды ее оправдали, а на работе пока не восстановили: мало ли найдется у чиновника отговорок! 
Еще одна хорошо известная отечественная линия издевательств: добросовестные приобретатель жилья, проведя все требуемые проверки через государственные органы, вовсе не застрахован, что у него это жильё не отберут, а мошенники останутся с его деньгами в руках (может быть, отчасти поделившись ими с чинушами). И тут уж суд строго стоит на стороне безалаберного или пакостливого чиновника, отнюдь не допуская поругания государственных мундиров.

Вообще, не знаю, как иные нации, но русские, в большинстве своем, получают от унижения других людей такое удовольствие, которое в их глазах может замещаться только чрезвычайной пользой. С юности я запомнил проповедь одного приятеля, что лучше унизить случайного человека, чем получить от него пользу. Мол, хоть сам не живи, но другим не давай! И сам я много раз с удивлением наблюдал, как наши люди тратят немалое время, силы, а то и средства, только чтобы как-то принизить другого человека, явно не получая от этого никакой пользы. А зачастую – и рискуя получить существенный вред, напр. в виде мести обиженного. Из-за этого внутри нашего общества слабо завязываются личностные и групповые связи. В результате, все оказываются в чрезвычайной зависимости от формальной связи, представленной государством и другими административными центрами.

Поэтому гражданское общество, необходимое для прогресса в условиях свободной экономики, у нас плохо организуется снизу. Сейчас его пытается насаждать само государство, которому это общество должно бы противостоять. Западный социум похож на трехмерную сеть, наш – на висячий пук веревок, перехваченных вверху государством, ниже, по частям – еще некоторыми административными перевязками; в основном же эти веревки болтаются параллельно. Мало у нас горизонтальных, дружеских или товарищеских, связей между людьми, почти все связи – вертикальные, т.е. иерархические (формальные и неформальные). Типичная диспозиция в западном обществе – «кто с кем», а в нашем обществе – «кто за кем». Это значит, в частности: к кому ты повернешься лицом, тот, скорее всего, повернется к тебе спиной. До дружелюбия ли тут, до улыбок ли!..

Я работаю в вузе, вроде бы – в среде, где сама профессия взывает к знанию, разуму и воспитанности. Но я видел еще в юности, и тысячи раз убеждался на протяжении всей моей профессиональной деятельности, что отношение к этим ценностям тут как раз противоположное. На типичной кафедре считается странным и смешным показывать знание предмета хотя бы на уровне энциклопедии, и тем более – выше. Товарищи станут относиться к тебе как к чудаку, который непонятно зачем делает нечто лишнее: ведь много ли надо знать, чтобы компостировать мозги студентам! А добросовестность в работе и общении тут легко может быть расценена как что-то вроде лакейства. Единственные ценности, которые принимаются всерьез, это ценности административно-бюрократические, завязанные на распиливание бюджета. При этом административные структуры подпитывают атмосферу всеобщего издевательства, в частности – постоянными требованиями подавать, дорабатывать и перерабатывать многочисленные бумаги, совершенно не нужные в реальной работе. Зато устраивают максимальную волокиту в отношении действительно нужных бумаг, чем особенно дают почувствовать, кто тут есть кто. Точнее – кто тут кого ест.

Современный российский вузовский преподаватель вынужден терпеть издевательства и со стороны плохих студентов. Между прочим, здесь раскрывается важный секрет российского (и вообще отсталого) менталитета. На студенческой скамье слабость интеллекта особенно заметна. В результате, подобный человек, что бы серьезное он ни пытался сделать, выдает лишь галиматью, годную только в качестве издевательства. И со временем он приучается уже сознательно творить всякие издевательства, потому что это единственное, что у него хорошо получается. А выгнать его при нашей образовательной политике нереально; и вот он с этим приходит в жизнь, в профессию и в общество, троля там «гнилую интеллигенцию» и насаждая хамскую вертикаль воли. "Дуракам везде у нас дорога...", – этот факт давно зафиксирован в русской литературе.

В Библии есть примечательная притча о Ное и его сыновьях. Уже после своих подвигов по спасению человечества старик Ной как-то не рассчитал дозу вина, и валялся голым в своем шатре. Сын его Хам справедливо (как ему казалось) вскрыл это безобразие, и опозорил Ноя перед членами семьи. А два других сына, Сим и Яфет, поступили иначе: они возложили одежды Ноя на спины свои, пятясь подошли к пьяному старику и прикрыли его наготу. Очнувшись и узнав об этих событиях, Ной проклял Хама и потомство его. По преданию, от троих его сыновей пошли три мировые ветви народов: хамиты, семиты и яфетиды. В науке это деление ведется в основном по языковому родству; но по моральной окраске русские явно принадлежат к хамитам, что также давно известно.
      Это – просто другое обозначение нашей социальной некультурности; но тут особенно видна глубина ее корней. Дело вовсе не сводится к плохому влиянию несовершенной политической власти, и не это здесь главное. Пушкин правильно сказал: «Единственный европеец в России – это ее правительство». Но власть сама – от плоти народной, при всем старании она не может полностью выправить такой народ, и неизбежно перенимает его недостатки.

Оппозиция любви к ближнему и любви к дальнему в творчестве Ф.М. Достоевского далеко не случайна. Она отражает особенность русского характера, который почитает себя добрым к людям «вообще», но негативно настроен по отношению к большинству встречаемых на пути отдельных людей. И, конечно, оправдывает это отношение их недостатками или проступками, – лучшего они-де не заслуживают (аргумент от Хама). Не о нас ли гениальный А.С. Грибоедов сказал, как отчеканил: «мучителей толпа, в любви предателей, в вражде неутомимых…» А Н.Г. Чернышевский замечал, что русское общество состоит как бы из маленьких Батыев, каждый из которых стремится стать Архибатыем, подавляя ради этого всех, кого может подавить в своем окружении.

Вот я в больничном стационаре: ушел из палаты на обследование, и пропустил обычное время стандартных процедур. На обратном пути заглядываю в процедурную и вежливо спрашиваю молоденькую медсестру, надо ли мне подождать ее в палате или как-то еще. В ответ она, ничего не объясняя, грубым криком выгоняет меня из комнаты, хотя сама при этом никем и ничем не занята. И я вижу темный огонь наслаждения в ее туповатых глазках.

Через несколько дней я обращаюсь к лечащему врачу по поводу осложнения операции, происшедшего по ее прямой вине. Она заставляет меня долго ждать в палате, затем мимоходом заявляет, что ей некогда, а меня осмотрит зав. отделением. Получилось так, что через пару минут я встретил его в коридоре и сказал ему об этом. Он ответил «Ну и зачем Вы мне нужны?». Поскольку случай опасный, а  лечащий врач успела убежать домой, он все же часа через два посылает меня в процедурную. Сестра уже другая, она меня укладывает (мне все еще трудно двигаться), снимает повязку и… оставляет лежать, заявляя, что врач сейчас придти не может. Только после того, как я собрался вообще уйти из больницы, врач все же пришел и проделал минимальные манипуляции.

Подобных историй каждый из русских может рассказать великое множество. В т.ч. и о врачах, среди которых садисты у нас встречаются так же часто, как среди чиновников с их обязательной волокитой. Соответствует этому и качество обслуживания в обеих категориях. Однажды я чуть не погиб (едва не истек кровью) в результате простейшей операции на коже; и помню мало таких случаев, чтобы общение с врачом или с чиновником обходилось без издевательства, или хотя бы без презрительного тона с их стороны. А кто из них поступает иначе, тот рискует заслужить титул наивного человека ("лоха") от своих же товарищей по работе. Увы, это Россия.

Со всем этим связано и подчинение разума неразумию, как один из основных трендов нашей общественной жизни на протяжении всей ее истории. В первую очередь именно этим (а не, скажем, редкостью талантов) Россия заслужила название страны ду... э-э, думающих людей В этом же тайный смысл русской идеи служения интеллигенции простому народу. И не случайно вся русская философия Серебряного века демонстрирует подчеркнутое неуважение к рассудку. Вообще, настоящей интеллигентностью в России считают не развитость интеллекта, а хорошую приспособленность в области межличностных отношений, эту пресловутую "восточную тонкость". А наши писатели чаще находят таких "интеллигентных людей" среди простонародья, чем среди деятелей науки и культуры, которые развитием мысли портят себе приспособленность к социальной рутине. Поэтому, в частности, многие наши писатели плачут по уходящей деревне.

Но у русского презрения к рассудку есть также более простые и наглядные проявления в нашей повседневности. На железнодорожной станции города, в котором я сейчас живу, номера платформ и путей не следуют порядку их действительного расположения, и взаимно не согласованы [исправлено в 2018 г., возможно, не без моего влияния]. А объявления, звучащие в записи в вагоне электрички, не надо принимать всерьез: потом машинист может подключиться и сказать нечто иное. В расписании занятий вуза, где я работаю, группы не следуют друг за другом по номерам или по какому-то другому принципу, а расположены как попало; и т.д. , и т.п. 
Исправлять такие нелепицы русские люди зачатую и не стремятся, т.к. считают нормальный порядок за формалистический пустяк. Замечание, что это портит людям логику мышления, ими не воспринимается, т.к. чувственно-образное мышление, сообразительность, тут ставится выше логики. Так – у всех примитивных народов, полагающих всегда, что человек думает вообще не головой, а сердцем. Впрочем, сатирик Михаил Задорнов давно рассказывает типично русскую историю о поезде, в котором не было первых трех вагонов, зато были два девятых вагона. Там непонятно вообще, чем думали.
   Добавлю здесь недавнее впечатление по близкой теме. Решили мы погулять по местному заповеднику. Хотя он в глубине нашей большой страны, но известен во всем мире. К тому же, при нем весьма богатый зоопарк, один из центров отечественной и мировой зоологии. Места перспективные для международного туризма; однако в советские годы больше думали о развитии промышленности, тогда мощной в нашем регионе. Но в последние лет десять вложили немало денег в туристическое обустройство этих мест. Действительно стало удобно ходить и смотреть, и строения приличные, и зверям живется неплохо, по мировым стандартам. Только вот не поставили указатели: в зоопарке – где те или иные звери находятся [исправлено в 2018 г.], на тропах заповедника – где туалеты. На последнее замечание служащие заповедника реагируют: если ты не дурак, сам найдешь, где тебе это. И впрямь, признаки нашей сообразительности вокруг троп хорошо заметны. Но вот пойдет ли сюда групповыми маршрутами не столь сообразительный и не столь морально закаленный международный турист, и оправдаются ли эти немалые финансовые вложения, и принесет ли все это нам положительную славу?.. Вы сами-то как думаете?..

Нельзя не упомянуть и о русской завистливости, легендарной среди самих же русских. Когда я защитил докторскую диссертацию, готов был поделиться радостью со всеми. Но на меня вдруг хлынул со всех сторон поток ничем не спровоцированной злобы, в т.ч. – от людей, которых я почти не знал, и от которых следовало ожидать деликатности хотя бы по их официальному положению. Только тогда я понял, что нашему профессору буквально приходится сурово относиться к окружающим, а иначе он захлебнется в производных русской душевной клоаки. А раньше я, сам не завистливый от природы, этой суровости удивлялся. Русская мрачность и заносчивость – одновременно и моральный порок, и защита от моральной порочности сограждан.

Разумному и так ясно, но на всякий случай оговорюсь, что вовсе не отрицаю наличие вокруг нас достаточно большого, в абсолютном выражении, числа хороших и талантливых людей. Но вопрос-то в общей атмосфере, т.е. в числах относительных. Напомню также, что главный источник отрицательных качеств нашего (и всякого) народа – не природа его (хотя и она играет определенную роль), а недостаточный уровень развития. И никак не утверждаю, что люди других наций во всем хороши. Есть и явно хуже нас, но они не претендуют на роль великой нации. 
       А США, как главный претендент на такую роль, творит повсюду настоящий политический разбой, не останавливаясь ни перед чем, вплоть до массовых убийств. И мы справедливо гордимся, сравнительно с ними, своим миролюбием на международной арене. Но вот американцы экономически и физически гнобят чужих, а мы интеллектуально и морально (бывало – и физически) гнобим своих. Что хуже, как думаете?.. Никак не скажу, что американцы сплошь «хорошие парни» (good boys). Но уж мы-то в большинстве своем явно «плохие парни» (bad boys). Еще только один пример. После недавнего теракта в Париже французские таксисты развозили граждан по домам бесплатно, а после теракта в аэропорту Домодедово 24.1.11 г. московские таксисты взвинтили цены до 10 раз.

Не подумайте, что это кустарные выводы раздраженного личными неудачами индивидуя. Петр I говорил, по свидетельству историка Н.И. Костомарова:  «имею дело не с людьми, а с животными, которых хочу переделать в людей». Н.В. Гоголю повсюду в России мерещились свиные рыла на месте человеческих лиц. А.С. Пушкин писал П.Я. Чаадаеву  19 октября 1836 г.: «нужно сознаться, что наша общественная жизнь – грустная вещь. Что это отсутствие общественного мнения, что равнодушие ко всему, что является долгом, справедливостью и истиной, это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству, – поистине могут привести в отчаяние». Сам Чаадаев писал о России еще резче, за что его и объявили сумасшедшим. Николай Бердяев, живя в эмиграции, говорил жене Лидии: «всякое общение с русскими мне труднее, чем с иностранцами. Они интересуются идеями, а русские здесь сводят счеты между собой». И там же: «Странно! Живя здесь, я никогда не испытываю чувства жуткости, а в России – очень часто. И это не только от природы, но часто и от тех или иных людей!». «В России мозга мало, у нас мало талантливых людей и слишком – слишком! – много жуликов, мерзавцев, авантюристов», – писал Горький Ленину в сентябре 1919 г. (и мы выше фактически поясняли, что страна дураков непременно является также страной негодяев). «Матушка-природа всю головушку изуродовала русскому человеку. … Всегда желали, чтобы у соседа корова сдохла. Неизменны тысячу лет», – пишет наш современник Захар Прилепин.

Нетрудно добавить другие подобные свидетельства русских мыслителей. Стихотворение А.С. Хомякова «Раскаявшейся России» хоть переписывай сюда целиком. То же – «Апокалипсис нашего времени» В.В. Розанова. Сюда же – многие наблюдения А.А. Зиновьева. После всего этого, маркиза де Кюстина можно бы и не цитировать. Но приведу все же одно замечание из его книги «Николаевская Россия»: «Россия – империя каталогов: если пробежать глазами одни заголовки – все покажется прекрасным. Но берегитесь заглянуть дальше названий глав». Тут хорошо сказано о разнице между тем, как мы представляем себя самим себе (и пытаемся представить другим), и что мы представляем собой на самом деле. Распространенность института юродивых на Руси не была случайной. Мерзко грешить, и при этом воображать себя святым – это истинно по-русски: Святая Русь во всей красе!

Беда это огромная, но в современной обстановке – как бы еще полбеды. Ведь мы не имеем сейчас возможности серьезно заняться регулированием внутренних отношений, мы вынуждены мобилизовать свои силы на сопротивление внешней агрессии. Оно повышает моральную сплоченность нашего общества; но ошибочно думать, что тем самым повысится его базовый моральный и интеллектуальный уровень, улучшатся отношения между людьми и возрастет энергия социального прогресса. Перед нами проблема, т.е. – задача, решения которой пока никто не знает. Историк В.О. Ключевский писал когда-то о том же: «это политическая квадратура круга, загадка, разрешавшаяся у нас со времени Петра два века и доселе неразрешенная». Так оно осталось и посейчас. Конечно, главное – идти вперед в развитии; но ведь и другие нации не стоят на месте.

И конечно же, русская профессиональная культура (интеллектуальная и художественная) поистине прекрасна. Лично я из-за этого и живу в России, ибо вне (такой) русской культуры себя не мыслю. То же сказали бы о себе и А. Пушкин, и А. Блок, и (вероятно) З. Прилепин, и многие другие. Однако любая культура данного вида прекрасна, но это ничего не говорит о сравнительных достоинствах наций. Индийская культура великолепна, а государство Индия сейчас на подъеме; но индусы в целом, увы, народ слабо развитый, хоть и древний.

Однако нет худа без добра. Большой исторический опыт социального негативизма (нигилизма) сделал из русских хороших воинов. Так что:

Бояться ИГИЛ и Америку надо сегодня едва ли.

Напомню: Афины ведь Спарте войну проиграли!

Да, полудикая олигархическая Спарта выиграла у культурных демократических Афин Пелопонесскую войну. Но вскоре сама Спарта политически опустилась, и осталась в памяти человечества лишь как некий культурный жупел. Будем надеяться на иную судьбу...
PS. Недавно наткнулся на публикацию, выразительно подтверждающую мое мнение о российских СМИ. Это заметка В. Кара-Мурзы-ст. "Опустились ниже плинтуса" в "Собеседнике" от 23.12.16 г. Я специально разместил ее на этом блоге 30.12.16.

ПОЧЕМУ СЕГОДНЯ ПОБЕЖДАЮТ ГЕИ?

Повредил ногу, сижу дома, решил заодно оживить свой блог. Тема неприятная, но сегодня она навязывается нам политиками, начиная с американского и французского президентов и заканчивая отечественной болотной оппозицией.

Моя оценка этой темы как неприятной – прежде всего физиологическая. И нормальные половые отношения не очень-то чисты, но эта грязь в значительной степени оправдывается перспективой рождения новых поколений разумных существ. К тому же, первичные половые органы мужчины и женщины специализированы. Благодаря этому, отношения полов избавлены от дополнительной грязи, присущей жизни тела. Наконец, мужчины и женщины дополняют друг друга не только в половой физиологии, и в их любовных отношениях есть корень возвышенного влечения к идеалу. 

Между тем, однополые физиологические отношения возможны только через избыточное и противоестественное погружение в грязь. Анус пассивного гомосексуалиста становится дважды мерзким и медицински ненормальным, мужской член активного гомосексуалиста регулярно окунается в чужой кал. Лесбиянки занимаются отвратительной взаимной мастурбацией, постоянно копаясь в чужой гадости. Не без влияния геев и лесбиянок, и в отношениях мужчины с женщиной сейчас широко распространяется такие, мягко говоря, негигиеничные акты, как анальный секс и куинлингус. Отсюда – резкий взлет СПИДа и всех венерических заболеваний.

Почему ж эта вредоносная мерзость так активно утверждается в современной жизни?.. Общий, политически еще "абстрактный" ответ – разложение индустриального типа хозяйства, со всеми социальными формами его бытия. Распад общества всегда начинается с разложения семьи и с извращения брака, которые выступают как формы постепенного бессознательного самоистребления отжившего социума.

Вообще говоря, природные уродства половой сферы, да и продукты разложения прежних форм общества, присутствуют во всей человеческой истории. Однополый секс был широко распространен в античном мире, нередко встречался и на Древнем Востоке. Однако во времена письменной истории мы находим только такие его формы, которые не препятствуют построению нормальной семьи и воспроизводству населения, иначе сама культурная история была бы просто невозможной. Зато в т.н. темные века (т.е. в первые столетия по разложении прежней культуры) господствовала, видимо, безграничная сексуальная свобода.

И нам надо быть готовыми к тому, что дело не кончится признанием равноправия сексуальных меньшинств. Уже сейчас они, при поддержке западных политиков, со страшной силой лезут в каждую душу, а скоро полезут в каждые трусы. И этим дело тоже не ограничится.. Недалеко то время, когда гражданин свободного западного мира сможет официально жениться на козе, а также и на козле, и создать т.н. шведскую семью с ними обоими, а также с овцами, ослами, коровами, быками, их телятами, с собаками, с собственными и с чужими малолетними детьми обоего пола и т.д. И знамя этой свободы Голливуд, как водится, понесет по всему миру, при поддержке американских авианосцев. А изгоями будут, как некогда в Содоме и Гоморре, именно те люди (и страны), которые недостаточно «продвинуты» в разврате или пытаются как-то его ограничить.

Теперь конкретно о том, почему современные западные политики активно поддерживают этот мерзкий процесс разложения семьи, общества и личности, зачастую – вопреки мнению народа. Собственно, отчасти я уже писал об этом в настоящем блоге около двух лет назад (см. посты «Три концепции сущности человека» и «Свобода человека, индивида и личности» от 1 и 20 июля 2011 г.). Сейчас вкратце напомню и немного дополню.

Буржуазное общество занимает на лестнице исторических форм примерно такое же место, как биологическая форма движения – на общей лестнице форм бытия материи. Соответственно, идеологи этого общества исповедуют натуралистическую концепцию человека. Согласно ей, люди – всего лишь вид животных. Поэтому свобода человека трактуется в буржуазной идеологии как раскрепощение биологических стремлений: напр., идеал дикого Запада с Данди Крокодилом, и т.п. дребедень. Конечно, реальная жизнь в полноте ее этой (и любой другой) идеологией далеко не охватывается и не отражается. Зато идеология образует стержень публичной политики, согнуть который не могут все мышцы социального тела.

А среди биологических стремлений, после проблемы выживания, на первый план выступают стремления сексуальные. Плюс к этому, в индустриальном обществе подавляющее большинство индивидов не имеют хозяйственной свободы, следовательно, не являются господами своей судьбы. В такой ситуации высшей формой свободы индивида оказывается свобода реализации его биологических капризов. А среди них наиболее социально значимы как раз сексуальные извращения. Следовательно, с точки зрения этой идеологии, именно они являются высшим выражением свободы.

Поэтому никто из буржуазных политиков не смеет возражать против самой широкой пропаганды и всяческого узаконения сексуальных уродств. А народ в илотском индустриальном обществе являет собой только сумму экономических и политических нулей, замороченную иллюзией демократии, и не может сопротивляться правительству. Не далее как вчера Верховный суд США отменил запрет на однополые браки, принятый народным референдумом (!) штата Калифорния, и успел уже в срочном порядке отвергнуть апелляцию штата против своего решения. Даже если народ захочет в таких условиях сменить политиков, выбирать новых ему придется из таких же сво… э-э… светочей свободы. Не в геях беда, а в политиках.

Пока индустриализация была на подъеме, подобные негативные моменты в значительной степени компенсировались оптимистическими надеждами. Человек еще считался разумным существом, а не машиной желаний. Но в эпоху постмодернизма на смену оптимизму пришел гомосексуализм, а там грядет и содомия. Не знаю, так ли погибли Содом и Гоморра, как это описано в Библии; но не погибнуть они не могли. Либо собственное физическое вырождение, либо брезгливая ненависть здоровых молодых народов, а скорее – то и другое вместе, должны были устранить эту кучу навоза с путей человеческой истории.

Но чтобы такие здоровые народы сами утвердились в истории, необходимо сменить отмирающий индустриальный тип хозяйства на некий более прогрессивный его тип. Человечество ведет такой поиск не первое десятилетие, но цель все еще за горизонтом. И кто будут эти молодые здоровые, пока неясно. Вряд ли – арабы, сексуально «правильные», но объективно отсталые.

Хотелось бы, чтобы русские оказались среди этих перспективных народов. Мы вообще-то нация не старая. Но хватит ли у нас характера противостоять влиянию Запада?.. Пока, увы, не хватало, и настоящее не обнадеживает. Может, это у нас подростковое, а Путин все-таки сделает то, что не удалось и Сталину, т.е. – сделает нас взрослыми людьми?..

Ну-ну. Поживем – увидим. Если, конечно, геи, лесбиянки и американские беспилотники нас раньше не затрахают до смерти.