Основной курс. Тема 2. Философия и мировоззрение

             2.1. ТРИ ТИПА МИРОВОЗЗРЕНИЯ И ТРИ ТЕЧЕНИЯ В ФИЛОСОФИИ

Мы уже отмечали, что мировоззрение – это сфера наиболее общего человеческого знания. Знание имеет три основных источника: чувства, вера и разум; соответственно, выделяются три типа мировоззрения: мифологическое, религиозное и рациональное.

Исторически первым было мифологическое мировоззрение (от греч. mythos – сказание, предание). Оно основано на чувственных представлениях и на образном, ассоциативном мышлении. Лат. associatio означает соединение, взаимосвязь; но в нашем случае имеется в виду такая связь, которая стихийно (без участия рассудка) устанавливается в психике между имеющимися в ней впечатлениями. Это может быть связь по сходству или, наоборот, по контрасту, по смежности или по наложению во времени, и по другим основаниям, порой – случайным. Такое мышление наследуется нами от животных, и созревает у людей исторически раньше, чем понятийное.

Мифологическое мировоззрение выражается в красочных, но бездоказательных повествованиях о происхождении и устройстве мира. Оно неизбежно прибегает к иносказаниям, т. к. общее и сущность явлений нельзя адекватно представить в ощущениях, чувствах и образах. Особенно часто здесь используют метафоры, переносящие свойства с частных явлений на общее, которые надо объяснить. Между тем, к достоверным выводам приводит только обратное перенесение признаков – с общего на частное. Поэтому мифологическое сознание, по природе своей, склонно к заблуждению. Оно также нечувствительно к логическому противоречию, т. к. способ установления связей между мыслями  здесь не логический, а, как уже сказано, ассоциативный.

Например, согласно одному из скандинавских мифов, мир произошел от утки. Якобы, она летела над океаном, устала, села на поверхность, снесла яйцо, а из него появился мир. При этом мифотворцы даже не задаются вопросом, где находились утка, океан и яйцо, если мира еще не было. Другой популярный в прошлом миф – об опорах мироздания. Согласно ему, вода расположена на Земле, Земля покоится на ките, а кит этот плавает на воде. Как может кит нести на себе Землю, если сам он плавает по воде, которая расположена на Земле?.. И этот вопрос тоже не смущал ни создателей мифологии, ни ее потребителей. Не зря «мифами», в широком смысле этого слова, называют любые представления, заведомо предназначенные не для отражения реальности, как она есть, а для достижения каких-либо субъективных целей: утешения, оправдания, развлечения, для обмана кого-либо, и т. д..

Второй тип – религиозное мировоззрение. Оно является фундаментом религиозной картины мира, но определяется шире, чем собственно религия. Это всякое мировоззрение, основанное на нерассуждающей вере. Вера как таковая играет важную роль и в познании мира, и в человеческой практике; однако она бывает существенно разной. Мы верим зимой в наступление весны, и верим, что учителя говорят нам правду, хотя не можем полностью проверить их слова. Но такая вера согласуется с рассудком, с опытом и с рациональными представлениями о вероятном, ничего религиозного в ней нет. А религия призывает верить в чудеса, непонятные рассудку, не подтверждаемые нашим опытом и крайне маловероятные, напр. – в воскресение мертвых. Поэтому религиозное мировоззрение всегда содержит элементы мифологии.

Вместе с тем, наиболее развитые, монотеистические религии (напр. ислам или христианство), допускают логическое выведение частных представлений из общих, принятых на веру. Поэтому в них возможно теоретическое богословие (теология), которого нет в языческих религиях, мало отличающихся от мифологии. Это шаг в направлении к третьему типу мировоззрения, исторически возникшему после двух первых. Его принято называть рациональным мировоззрением (мы считаем такое название не очень удачным, но такова традиция). Такое мировоззрение опирается на факты и логическое доказательство, и лежит в основе научной картины мира.

Собственно в науке оно преобладает издавна. Еще в Древнем Риме сложилась пословица «Из трех физиков двое – атеисты» (физиками тогда называли всех ученых естественнонаучного плана, напр. врачей). Во все времена многие образованные люди фактически стоят на позициях рационального мировоззрения, хотя зачастую скрывают это, из страха перед господствующим религиозным мировоззрением. Попытки освободиться от него в общественной жизни пока не дали устойчивого результата. В частности, официальный атеизм в странах социализма сопровождался формированием культа личности «вождей», тоже основанного на нерассуждающей вере (культ Сталина в СССР, Мао Цзэдуна в Китае, Ким Ир Сена в Северной Корее, и др.)

Поэтому место рационального мировоззрения в философии, и даже само его право на существование, до сих пор остаются предметом спора. По решению этого вопроса, уже в древности определились три философских течения: рационалистическое, мистическое и скептическое. Рационалисты полагают, что человеческий разум способен решать мировоззренческие проблемы. Саму философию они трактуют именно как рациональное мировоззрение в систематической форме. Это течение представляли многие выдающиеся философы прошлого: в древности – Демокрит, Аристотель и др., в Новое время – Т. Гоббс и французские материалисты XVIII в. (П. Гольбах и др.), в XIX в. – немецкие мыслители Г. Гегель, К. Маркс и др.

Мистики (от греч. mystikos – таинственный) считают, что мы можем знать решение мировоззренческих проблем, но достигаем этого не посредством самого человеческого разума, а на основе божественного откровения или сверхъестественной интуиции. С этой точки зрения, философия является и должна быть служанкой религии. На такой позиции стояли, напр., Бернар Клервоский в XII в., Майстер Экхарт в XIII–XIV вв., русские философы XIX–XX вв. В.С. Соловьёв, Н.А. Бердяев, многие другие мыслители. Этому течению способствует господство в обществе религиозного мировоззрения; но порой и религиозные философы существенно «помогали» развитию рациональных начал обобщающего мышления. Примером тут может быть Фома Аквинский (XIII в.)

Наконец, скептики (от греч. skeptikos – рассматривающий, исследующий) полагают, что мировоззренческие проблемы вообще неразрешимы, либо бессмысленны и являются, якобы, ложными, псевдонаучными проблемами. В древности эту позицию представляла собственно школа скептиков (Пиррон и др.), а в последние столетия – напр., И. Кант, затем позитивисты и неопозитивисты (О. Конт, Л. Витгенштейн и др.), а также представители т. н. аналитической философии (Л. Коэн, С. Крипке и др.) С их точки зрения, реальные задачи философии сводятся к методологическому обслуживанию частных наук. А в быту и в общественной жизни сами скептики обычно придерживаются религиозного мировоззрения, хотя в сфере частных наук подчеркивают свою приверженность рассудку.

В завершение параграфа отметим, что слова рационализм, мистика, скептицизм имеют и другие значения, в основном – родственные рассмотренным.

 

2.2. ТРИ ФИЛОСОФСКИХ ЛИНИИ

И ОСНОВНОЙ ВОПРОС ФИЛОСОФИИ

Основным вопросом всякого мировоззрения является, очевидно, вопрос об отношении человека и остального мира. Ведь только мы, люди (шире говоря – разумные существа), обладаем каким-то мировоззрением. В этом факте сошлись и наш субъективный интерес к себе, и объективное отличие человека от всех других явлений в окружающем нас мире. Данный вопрос признают основным все три типа мировоззрения – мифологическое, религиозное и рациональное. Но мифология вообще не аналитична, в религии отличие человека от остального мира меркнет перед различием между миром и богом. А на базе рационального мировоззрения, в решении этого вопроса выделяются три линии.

Первая линия – т.н. натурфилософия, от лат. natura – природа. Ее представители считают, что человек, несмотря на его своеобразие, подчиняется тем же общим законам, как другие части природы. Сама философия является, с этой точки зрения, просто обобщающей наукой о природе, - особым разделом естествознания. Вторая линия – т.н. гуманитарная философия. Она, наоборот, не признаёт единых законов для природы с ее «железной необходимостью» и для духа с его свободной волей. Философия предстает здесь как обобщающая гуманитарная наука. Касаться законов природы она может, лишь поскольку человек проявляет себя во взаимодействии с природой.

Третья линия – линия целостного мировоззрения. Она стремится найти единые законы для человека и природы, не жертвуя принципиальной особенностью человека. В поиске таких законов и состоит для нее основная задача философии. Заметим, что это задача нетривиальная. Само понятие «закон» обычно определяется как общая существенная связь явлений; значит, у существенно различающихся областей должны быть, как правило, разные законы. Но все же философия обнаруживает такие нетривиальные всеобщие законы. Забегая вперёд, поясним, что это законы диалектики, т. е. всеобщие законы развития и связи (см. п. 3.3).

Для представителей этой третьей линии, философия – не естественная или гуманитарная, а универсально обобщающая наука. Сама она в наибольшей степени выражает обобщающий дух философии, и не случайно представлена крупнейшими философскими именами. В древности это напр. Демокрит, Платон, Аристотель и Эпикур, в Средние века – Эриугена, Ансельм Кентерберийский, Петр Абеляр, Альберт Великий и Фома Аквинский, в Новое время – все основные представители Английского материализма XVII в. и Французского материализма XVIII в (Т. Гоббс, Д. Локк, К. Гельвеций, П. Гольбах и др.); а также Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц; позднее – классики немецкой философии И. Кант, Ф. Шеллинг и Г. Гегель, основоположники марксизма – К. Маркс и Ф. Энгельс, многие другие философы.

Три названных линии различаются и в трактовке понятия мировоззрения. С позиций натурфилософии, мировоззрение можно определить как совокупность взглядов на мир в целом, не выделяя из него человека. С точки зрения гуманитарной философии, мировоззрение есть совокупность взглядов (только) на мир человека, где царствуют свободная воля и духовные ценности. А для «целостной» линии мировоззрение есть совокупность взглядов на мир в целом и на место в нем человека. Заметим: человек выделяется здесь, лишь поскольку он противостоит остальной части реального мира как единственное известное разумное существо. Если будут открыты другие разумные существа, слово «человек» придется заменить на какое-то другое понятие.

Две первые линии либо заведомо подчиняют разум природе, либо заведомо отрывают его от природы, так что вопрос об отношении духа и природы для них фактически предрешен. Зато для линии целостного мировоззрения эта проблема выступает на первый план, превращаясь в т. н. основной вопрос философии (сокращенно ОВФ). В классической формулировке Ф. Энгельса (1881)^[1], это вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе, сознания к материи.

Поясним, что материя тут понимается как возможность бытия без мысли, сознание – как возможность мышления, природа и дух – как реализации этих возможностей. А  слово «бытие» выступает в этой формулировке уже не как признак существования, а как обозначение всей совокупности реальных процессов и явлений, т. е. как сущее (универсум). Такое бытие непременно содержит стихийные моменты, противоположные мышлению.

Критики отмечают, что большинство мыслителей прошлого не выделяли ОВФ как существенный для себя вопрос, и не стремились сознательно его решать. Но, во-первых, этот вопрос актуален, как мы показали выше, не для всех, а лишь для передовых форм мировоззрения: целостного и рационального. Во-вторых, общие вопросы всякой науки не предпосылаются ее развитию, а осознаются по мере ее созревания. Например, одним из основных вопросов современной физики является вопрос об отношении вещества и поля; но само понятие физического поля появилось только во 2-й половине XIX в.

Тем не менее, история философии показывает, что фактически ОВФ определял борьбу философских учений еще в древности, даже будучи далек от ясного осознания. А его предварительные формулировки встречаются уже в индийских упанишадах, в сочинениях Платона (диалог «Тимей») и Тита Лукреция Кара. В Новое время они появляются в трудах Ж.О. де Ламетри, Дж. Беркли, Г. Гегеля, Л. Фейербаха. Ф. Энгельсу оставалось только подвести итог этого развития.

Другие известные трактовки центральных вопросов философии зачастую выступают как частные формулировки ОВФ. Сократ полагал главным для философа вопрос о правилах жизни, Ф. Бэкон – вопрос о могуществе человека по отношению к природе. А. Камю считал, что это вопрос о самоубийстве или о том, стоит ли жизнь труда быть прожитой (по существу, старый гамлетовский вопрос «Быть или не быть?»). Нетрудно видеть, что все перечисленные проблемы коренятся в отношениях духа и природы. В частности, нередко человек страдает именно потому, что он, как существо духовное, стремится преобразовывать мир, и тем самым приходит в столкновение с инерцией стихийного бытия.

Иногда Энгельсу противопоставляют И. Канта. В 1780 г. он сформулировал четыре важнейших (по его мнению) для философии проблемы: «Что такое человек? Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?» Это действительно хорошая формулировка основного вопроса, но – не собственно философии, а всякого мировоззрения. На наш взгляд, решающий аргумент в пользу выделения ОВФ состоит именно в том, что он является «всего лишь» аналитической формой основного вопроса мировоззрения, – а этот последний вопрос никто и не оспаривает.

Вместе с тем, значение ОВФ ограничено рамками одной, мировоззренческой функции философии, очень важной, но не единственной. Сами решения ОВФ зависят от решений проблемы абсолюта, выражающей методологическую функцию философии. К тому же, методологическую проблематику признают философы всех направлений, в т. ч. и «скептики», вообще отрицающие мировоззренческую проблематику. Если отойти от принятой терминологии, можно сказать, что у философии два основных вопроса, соответственно двум ее основным функциям: проблема абсолюта и ОВФ. Один из недостатков марксизма состоит именно в попытке придать ОВФ значение единственного общего вопроса философии.

Формулируя ОВФ, Ф. Энгельс сразу выделил в нем две стороны, т. е. два более конкретных вопроса. Первая сторона ОВФ – это вопрос о сущности мира, или о том, что генетически первично: мышление или (стихийное) бытие, дух или природа, сознание или материя? Данную сторону ОВФ называют также онтологической, от греч. ontos – бытие. Первичность или вторичность понимаются здесь именно и только в генетическом смысле, т. е. – что из чего порождается. Этим понятиям нельзя придавать значения «лучше – хуже», «выше – ниже» и т. д. Даже значение «раньше – позже» может оказаться неверным: если мир вечен, то и природа, и дух в нем были всегда. Но, скажем, отцы и дети в человеческом мире тоже были всегда; тем не менее, отцы генетически первичны, а дети генетически вторичны.

Вторая сторона ОВФ – вопрос о познаваемости мира, т. е. – познаваем ли мир человеческим сознанием? Этот вопрос именуется также гносеологической стороной ОВФ, от греч. gnosis – знание. Иногда его называют вопросом о тождестве (нашего) мышления и бытия: если мир познаваем – такое тождество хотя бы отчасти есть, если не познаваем – такого тождества нет (аналогично, вопрос о первичности-вторичности можно назвать «вопросом о различии мышления и бытия»).

По решению этих двух сторон ОВФ различаются мировоззренческие направления в философии. Если проблема абсолюта и ее решения составляют фундамент философского здания, то решения ОВФ образуют как бы его каркас. О них и пойдет речь далее.

 

2.3. МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ФИЛОСОФИИ

По решению первой, онтологической стороны ОВФ выделяют два главных философских направления: материализм  и идеализм. Материалисты (от лат. materia – вещество) полагают, что природа, материя, бытие генетически первичны, а дух, сознание, мышление – вторичны, производны от материальной природы. Идеалисты (от греч. idea – мысль) утверждают, наоборот, что дух и т. д. первичны, а природа вторична, производна от духа. Такие названия дал этим направлениям Г. Лейбниц в начале XVIII в.; но порой материализм называют также натурализмом, а идеализм – спиритуализмом, от лат. natura – природа и spiritus – дух. Материализм и идеализм называют монистическими учениями (от греч. monos – один), т. к. каждое из них принимает за основу мироздания одну какую-то сущность: либо дух, либо материю.

Существуют также немонистические решения первой стороны ОВФ. Это, прежде всего, философский дуализм, от лат. dua – два. Он полагает, что дух и природа генетически независимы друг от друга: ни одно из этих начал не порождается другим. Есть также плюралисты (от лат. pluralis – множественный), которые признают множество первых начал, иногда даже бесконечное. Есть также представители эклектицизма (от греч. eklektikós – выбирающий), которые не придерживаются принципов, а выбирают из разных философских учений то, что представляется им наиболее ценным. Плюрализм и эклектицизм фактически выходят за пределы ОВФ, но по традиции рассматриваются вместе с его решениями.

Материализм тесно связан с наукой, идеализм стоит ближе к религии. Тем не менее, философский материализм часто выдвигает положения, которые конкретные науки не могут обосновать, а философский идеализм ставит вопросы о природе духовных начал и другие проблемы, запретные для религии. Поэтому философы-идеалисты, несмотря на близость к религии, нередко объявлялись еретиками. Все немонистические решения внутренне шаткие и непоследовательные. Их представители часто сбиваются на позиции идеализма или (реже) материализма.

Сами монистические направления тоже внутренне неоднородны. Материализм делится на два вида: метафизический и диалектический. В советских учебниках их различали только по применению соответствующих методов познания (см. предыдущую главу). Но это поверхностное различие; в действительности они различаются и пониманием структуры бытия. Метафизика, как известно, абсолютизирует какую-либо сущность. Соответственно, метафизический материализм абсолютизирует материю, т. е. считает, что в мире нет ничего кроме материи и ее движения. А диалектика не признаёт абсолюта. Соответственно, диалектический материализм полагает, что в мире есть также нечто идеальное, вторичное по отношению к материи, но не сводимое ни к каким формам ее бытия и движения.

Для обыденного сознания это может показаться парадоксом. Мы знаем, что мышка рождается от мышки, а кошка рождается от кошки; каким же образом от материального могло бы родиться нечто идеальное?.. Но люди с научной подготовкой в биологии знают, что виды животных могут как изменяться до неузнаваемости, так и превращаться в другие виды. А диалектика объясняет такие «парадоксы» общими законами развития, по которым свойства предметов могут скачкообразно превращаться в противоположные – в «своё другое» и в «иное» (подробнее см. п. 5.1).

Идеализм нельзя разделить аналогично видам материализма, на так же метафизический и диалектический. Стремясь представить сознание как абсолют, он всегда тяготеет к метафизике. Именно родоначальник метафизики Парменид заложил основы идеализма, исходя из своего основного тезиса «Бытие есть, а небытия нет». Чего нет, рассуждал он, того нельзя и помыслить; следовательно, бытие (якобы) совпадает с мышлением. Поэтому формы идеализма различают по другому признаку: какой вид сознания считается первичным (а заодно и абсолютным).

Объективные идеалисты полагают, что мир создан т. н. объективным духом, т. е. таким сознанием, которое существовало до и независимо от людей. Это может быть личностный бог, напр. Аллах, или безличное духовное первоначало сущего, как напр. Брахма в индийской религии ведантизма. Субъективные идеалисты считают, наоборот, что мир есть продукт нашего, человеческого сознания. При последовательном развитии, идеализм данного типа приводит к т. н. солипсизму (от лат. solus – единственный, Ipse – я сам). Согласно этому учению, реально существует только мое сознание, а все остальное, в т. ч. мое тело, все другие люди и вещи, есть только плод моего воображения.

Но солипсизм радикально расходится с опытом человека и общества; поэтому субъективный идеализм редко проводится последовательно. Чтобы избежать конфликта со здравым смыслом, представители субъективного идеализма прибегают к его коллективистской форме. То есть, трактуют мир как продукт не чьего-то личного, а группового или общечеловеческого сознания. Но это сознание не моё, не ваше и не конкретных третьих лиц; значит, оно не наше собственное, а его носитель должен подниматься над всеми индивидами. В результате, субъективный идеализм смешивается с объективным идеализмом и с религией. А поскольку тут логика уже разрушена, то он нередко смыкается и с мифотворчеством.

Объективный идеализм внешне выглядит как более здравомыслящее учение, однако в нем скрыто логическое противоречие. Дух не может творить все материальные вещи (включая самые низменные) из самого себя; поэтому приходится признать, что материя в ее изначальном виде существует независимо от духа. К этому пришли уже родоначальники европейского идеализма – Платон и Аристотель. Но в сущности это уже дуализм;  здесь обнаруживается, что высший дух –не абсолют, хотя должен быть таковым по определению. Причем, он не только допускает бытие иной сущности (материи), но и не может эффективно преодолевать ее сопротивление. Ведь именно «косностью материи» идеалисты объясняют несовершенство вещей сравнительно с их «божественными» образцами-идеалами.

Однако и субъективным идеалистам приходится допускать в началах бытия не только мыслящее и контролирующее себя сознание, но также – нечто бессознательное. Иначе как они могли бы оправдать объективный порядок вещей, и тот факт, что многое в нашей жизни происходит помимо нашего стремления и контроля? Можно только предположить, что это определяется процессами, которые нами не сознаются. Таким образом, любая форма идеализма приходит к противоречию, что подталкивает честного мыслителя к материализму. Фактически идеализм держится за счет недоразвитости обобщающего мышления у большинства современных людей и, конечно, за счет религиозной политической идеологии.

Свои проблемы есть и у материалистических направлений. Метафизический материализм внутренне логичен, но не может объяснить специфические явления микро- и мегамира, скачкообразные процессы в природе и обществе, законы человеческого бытия; в общем – все те сферы, где мы сталкиваемся со становлением, с бурным развитием или активным преобразованием мира. И особенно – с деятельностью одухотворенных существ.

Диалектический материализм логичен и способен решать любые философские задачи; но он испытывает затруднения в общественном признании. Диалектический стиль мышления сложен для неспециалиста (хотя многие теории специальных областей сложнее диалектики). К тому же, диалектика в ее теоретической форме исторически еще молода: ее распространение можно отсчитывать только с начала XIX века. Еще моложе объединение диалектики с материализмом, которое началось только в философии марксизма, т.е. – со второй половины XIX века. Для философской теории это едва ли не детский возраст.

И почти до конца XX в. нелинейный, диалектический стиль мышления был представлен только в философских учениях. Лишь с 70-х гг. прошлого столетия он начал активно распространяться в науке, благодаря синергетике И. Пригожина – Г. Хакена. Это современная общая теория спонтанной самоорганизации на всех уровнях бытия материи. Она является признанным лидером современного постнеклассического этапа в развитии науки. Тем не менее, нельзя сказать, что такие идеи уже прочно вошли в общественное или хотя бы в научное сознание. Их проникновению и утверждению мешают как ограниченная политическая идеология, так и бюрократический формализм общественной жизни, присущий индустриальному социуму.

По решению второй, гносеологической стороны ОВФ, выделяют также два основных направления. Первое из них не имеет общепринятого названия. Порой его именуют «когнитивизм» (от лат. cognitio – познание), а мы в рамках нашего курса обозначаем его как философский гностицизм, от греч. gnosis – знание [2]. Оно охватывает всех философов, признающих принципиально не ограниченную познаваемость мира человеком. Тут имеется в виду не возможность знать все обо всем, заведомо нереальная, а только отсутствие неодолимых границ в развитии знания.

Противоположное направление в древности называлось скептицизм, а со 2-й половины XIX в. оно именуется агностицизм (тот же греч. корень gnosis, с отрицательной приставкой a-). Слово «скептицизм» изменило свое значение благодаря Р. Декарту, который обозначил им сомнение в недостаточно проверенных утверждениях, и теперь неудобно употреблять его в прежнем смысле. Агностицизм отрицает или существенно ограничивает познаваемость мира человеком. При этом полное отрицание встречается редко. Как правило, отрицается наша способность познать сущность явлений, «глубину» вещей, хотя признаётся познаваемость самих чувственных явлений и «поверхности» вещественного мира.

Иногда по решению той же проблемы философов делят на 1) когнитивистов, они же гносеологические оптимисты, 2) гносеологических пессимистов (агностиков) и 3) скептиков. Последние стоят, якобы, в промежуточной позиции, т. к. заново исследуют каждый случай на его познаваемость. Но мы, как и большинство специалистов, считаем такое деление неудачным. Нельзя ведь отчасти признавать и отчасти не признавать неограниченную познаваемость мира человеком: сомнение в ней есть уже признание ее ограниченности, т. е. – агностицизм.

В идейно-социальном плане агностицизм связан с отказом от существенного целенаправленного преобразования мира. Аргументируется этот отказ именно тем, что сущность вещей, якобы, непостижима. Вообще говоря, агностиками могут быть представители разных мировоззренческих направлений. Но наиболее характерен агностицизм для субъективного идеализма, а всегда признают познаваемость мира человеком только последовательные диалектические материалисты.

В быту материализм толкуется порой в смысле низменных, а идеализм – в смысле возвышенных жизненных устремлений. Но это лишь другие значения тех же слов, не связанные с их ролью в философии. Философский материалист может быть «идеалистом» в жизни и наоборот. Слова «дуализм» и «плюрализм» употребляются многозначно; напр., часто говорят, о партийном дуализме в политике или об идейном плюрализме в обществе. Агностицизм порой трактуют как неверие в официально установленные догматы религии, а иногда и как синоним атеизма (отрицания религии); но мы будем использовать только установленные выше значения этих терминов. Так они представлены и на схеме ОВФ и его решений (пис. 1).

Объективный идеализм и метафизический материализм сложились уже в древности, субъективный идеализм систематически оформился только в XVIII в., а диалектический материализм – только во второй половине XIX века. Но влияние сравнительно новых философских доктрин в современном мире несравненно выше, чем старых. Субъективный идеализм лежит в основе господствующей ныне западной идеологии. Диалектический материализм, хотя в еще незрелом виде, был основой идеологии в большинстве стран социалистического лагеря. Крах этого лагеря привел к временному упадку данного направления. Но оно сохраняет мощный научный и, на наш взгляд, также политический потенциал. По всей вероятности, он реализуется в будущем.

 

       2.4. ВИДНЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ

МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИХ НАПРАВЛЕНИЙ

Основателем объективного идеализма в Европе считается древнегреческий афинский философ Платон, Он полагал, что мир является порождением даже не чистых идей (мыслей), а т. н. эйдосов, которые, по существу, являются видовыми понятиями (типа «стул», «кошка» и т. п.) К тому же направлению принадлежал ученик Платона Аристотель; но он считал, что мир порождается из материи неким Перводвигателем, который есть, якобы, чистая форма и чистый Ум. В индийской философии объективный идеализм наиболее ярко представлен учением адвайта-веданты (Бадараяна, Шанкара и др.) Оно видит исток мироздания в деятельности безличного духовного начала – Брахмы.

Объективными идеалистами были все европейские религиозные мыслители Средних веков. Для них высший дух выступал в виде христианского, иудейского или мусульманского бога, просто единого и единственного, или (в христианстве) единосущного в трех лицах. Здесь особенно выделялся Фома Аквинский (XIII в.), основатель официальной философии католицизма. Но вершиной объективного идеализма считаются учения двух представителей немецкой классической философии конца XVIII и начала XIX веков. Первый из них, Ф. Шеллинг, полагал, что мир создан и управляется Мировым Разумом. Его друг и преемник, но позднее и критик, Г. Гегель, создал учение о творении мира «абсолютной идеей», которая сначала логически развивается в себе, а затем создает природу, человека и общество.

Элементы субъективного идеализма есть уже в древнеиндийской философии буддизма. Это, в частности, его учение о мире как майе – внушенной нам высшими силами иллюзии предметном реальности. Будда считал, что единственным настоящим содержанием мира является страдание, именно как наше негативное переживание. Есть подобные элементы также в учениях древнегреческих софистов (Протагор, Горгий и др.) и древнегреческих скептиков (Пиррон и др.) Протагор говорил, что человек есть мера всех вещей, «существующих – что они существуют, и несуществующих – что они не существуют»; т. е., объявлял наше мнение критерием существования или несуществования вещи. По учению Горгия, в мире фактически ничего нет, а если что-то есть – его нельзя познать, а познанное тобой невозможно сообщить другим людям.

Но как теоретическая система, субъективный идеализм оформился только в начале XVIII столетия, в работах ирландского священника Дж. Беркли. Ему принадлежит и центральная формула этого учения: «Существовать – значит быть воспринимаемым» (лат. Esse est percipi). Другие виднейшие представители данного направления: И.Г. Фихте, субъективный идеалист коллективистского толка (конец XVIII и начало XIX вв.), волюнтарист А. Шопенгауэр, автор книги «Мир как воля и представление» (первая половина и середина XIX в.) В XX столетии видными носителями подобных воззрений были Э. Мах, Р. Авенариус, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр и ряд других мыслителей.

Откровенный солипсизм представлен в науке малоизвестными именами, напр. К. Брюне (XVII в.) Однако в быту и в художественной культуре солипсистские рассуждения встречаются нередко. По словам М. Горького, русские интеллигенты начала XX в. (т. е. в эпоху социального кризиса в России) «углублялись в длительнейшие разговоры… существует ли вселенная реально или нам только кажется, что она существует… И едим ли мы действительно существующие или воображаемые огурцы?» и т. д. Живший в ту же эпоху русский поэт Игорь Северянин выразил такое воззрение примечательным двустишием:

 

В этом мире только я – иного нет,

Излучаю сквозь себя огни планет.

 

Ввиду затруднений классических форм идеализма, в последние десятилетия XX в. И в первые десятилетия XXI в. приобрела популярность его смешанная (эклектическая) форма. Она полагает мир творением духовного Абсолюта, но при этом допускает возможность изменения действительности (трактуемой как внушенная нам Абсолютом иллюзия) по мысли отдельного человека. Именно по мысли, а не по действию, – чем это учение отличается, напр., от т. н. персонализма Ш. Ренувье, Н.А. Бердяева и др. Логически такая доктрина заведомо противоречива.

Поэтому она представлена в основном не учеными, а деятелями художественной культуры: художественное, чувственно-образное мышление менее чувствительно к логическому противоречию. Таковы напр. писатели Карлос Кастанеда («Империя дон Хуана» и др.), Ричард Бах (особенно в книге «Иллюзии, или приключения Мессии…»), русский писатель Виктор Пелевин (особенно его «Священная книга оборотня», 2004), братья Вачовски (позднее ставшие сестрами Вачовски) – авторы нашумевшего в 90-е гг. кинофильма «Матрица», где в роли Абсолюта выступает некий суперкомпьютер, задающий иллюзии нашему сознанию, и др.

Метафизический материализм в древности представляли, напр., индийская локаята и ее создатель Брихаспати, в Греции – учения Демокрита и Эпикура о построении мира и души из атомов. В Средние века материализм подавлен господством религии, а в Новое время он был тесно связан с развитием естествознания. Причем вплоть до XX в. потребности естествознания обеспечивал в основном метафизический материализм. Это школы Английского материализма XVII в. – Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Д. Локк и др.; Французского материализма XVIII в. – Ж.О. де Ламетри, К. Гельвеций, П. Гольбах и др.

В XIX в. появился т.н. антропологический материализм, трактовавший человека как универсальное чувственное существо: Л. Фейербах и Н.Г. Чернышевский. А параллельно с ним – немецкий вульгарный материализм, сводивший сознание к физиологическим процессам – Л. Бюхнер, К. Фогт, Я. Молешотт. В 50-е гг. XX в. на Западе возник т. н. научный, он же – редуктивный или элиминитивный материализм: Г. Фейгл, Дж. Смарт, Д. Армстронг, П. Фейерабенд и др. Но материализм этих мыслителей непоследователен и во многом сомнителен.

Есть в современном западном материализме и такие течения, которые используют элементы диалектики, не признавая или не осваивая ее в целом. Это т. н. функциональный материализм – X. Патнэм и др., и эмерджентный (нередуктивный) материализм – М. Бунге, Дж. Марголис, Д. Сёрл и др. Но никто из названных авторов не развивал собственно диалектический материализм, что было бы несовместимо с условиями их жизни в буржуазном обществе.

Провозвестником диалектического материализма считается Гераклит Эфесский, живший в VI–V вв. до н.э.. Некоторые признаки данной концепции есть в философии Эпикура (III–IV вв. до н. э.) и в учении Дж. Бруно (XVI век). Но теоретически она впервые оформилась во второй половине XIX века, в философии марксизма: К. Маркс, Ф. Энгельс и их последователи. Эта первая сознательная форма диалектического материализма, и она еще в значительной степени несовершенна, как тот первый блин, который обычно бывает комом. А в официальной советской философии, выступавшей под флагом диалектического материализма, она дополнительно подверглась существенным извращениям.

Дуализм «просвечивает» во многих ранних философских учениях, не совсем отделившихся от религии, особенно – в индийских: санкхья и йога, двайта-веданта и др. Среди крупных мыслителей Нового времени известен только один принципиальный дуалист – Рене Декарт (XVII век). Он считал, что две самобытные субстанции, протяженная и мыслящая, развиваются независимо друг и друга и соединяются в мозгу человека посредством шишковидной железы. Однако дуализм, как мы уже отмечали, непоследователен по своей логической природе. Тот же Декарт признавал творца вселенной, а это уже идеализм.

Плюрализм представлен в древности, напр., учениями Эмпедокла и Анаксагора о множестве первоначал, а в Новое время – теорией Г. Лейбница (XVII в.) о мире как совокупности огромного числа физически обособленных, но одушевленных монад. Но и Лейбниц пришел к религиозно окрашенному идеализму: согласие в мире у него устанавливает некая монада монад, она же бог. В XX в. плюралистические черты обнаруживаются в персоналистских доктринах (Н.А. Бердяев, Дж. Ройс и др.), в прагматизме (У. Джеймс и др.) и в неотомизме, – всегда в тесной связи с религией.

Современной разновидностью плюрализма является полионтизм, обусловленый релятивистской трактовкой феномена виртуальной реальности. Согласно этому учению, существует много самостоятельных реальностей, причем производные, не константные формы бытия (напр. компьютерные симуляции) якобы онтологически равноценны с его изначальными, субстанциальными формами (Н.А. Носов, 2001, и др.) Предпосылкой таких суждений стало ускоренное развитие информационной техники в последние десятилетия XX в., на фоне кризисных социальных явлений, всегда порождающих релятивистские извращения мысли.

Доказано, что ни одна теория не может охватить все богатство явлений; поэтому на практике порой полезно использовать разные теории. В этом состоит частичная оправданность эклектицизма. Однако в научном плане эклектика неплодотворна, и среди ее представителей нет крупных творцов философской науки. Во II в. Потамон Александрийский пытался создать школу эклектиков, и сравнивал себя с пчелой, собирающей пыльцу на разных цветках; но его «школа» умерла вместе с самим ее основателем. В XIX в. эклектиком по убеждению был видный французский общественный деятель и философ Виктор Кузен. Он утверждал, что все философские истины уже высказаны, поэтому задача философа сводится к отбору из этих истин согласно здравому смыслу и меняющимся обстоятельствам. Но по конкретным философским вопросам Кузен выступал по большей части с позиций идеализма. Некоторые философы фактически оказываются эклектиками из-за неспособности последовательно проводить определенную точку зрения. Это особенно характерно для субъективных идеалистов, при попытках избежать солипсизма.

Агностицизм наиболее выразительно представлен античным скептицизмом (Пиррон и др.) и учениями агностиков Нового времени – Д. Юма и И. Канта (XVIII век). Юм считал, что нельзя доказать соответствие наших знаний самим вещам, т. к. мы познаём (якобы) только ощущениями, и проверяем наше знание тоже ощущениями, которые нам далее уже нечем проверить. Развивая это воззрение, И. Кант разделил все вещи на два уровня: «вещи-для-нас» или феномены, которые познаваемы чувствами, и «вещи-в-себе» или ноумены, которые у него не познаются ни чувствами, ни разумом. В дальнейшем список агностиков в основном совпадает со списком видных субъективных идеалистов: Э. Мах, Р. Авенариус, Ж.-П. Сартр и т. д. И в завершение отметим, что релятивисты всегда являются агностиками, в силу своей основной методологической установки.

 

---

[1] Работа Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», гл. II.

[2] Словом «гностицизм» называют также одно из идейных течений поздней античности, см. п. 22.5.

Основной курс. Тема 1. Философия и методы познания

                             ОСНОВНОЙ КУРС ФИЛОСОФИИ

 

     Раздел I. ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ

     ТЕМА 1. ФИЛОСОФИЯ И МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ

 1.1. ПОНЯТИЕ ФИЛОСОФИИ И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ

Слово «философия» происходит от греч. корней phileo – люблю (здесь в смысле – стремлюсь), и sopпia – мудрость, т. е. буквально означает стремление к мудрости. Считается, что слово «философ» впервые употребил древнегреческий ученый Пифагор в VI в. до н. э. Он пояснял его притчей о трех группах людей на Олимпийских играх. Одни из них приходят соревноваться, другие – торговать и получать прибыль, третьи – наблюдать за играми и получать от этого удовольствие. Эти третьи, согласно Пифагору, и есть философы. Следовательно, философ – это человек, стремящийся не к богатству или к общественному успеху, а к познанию, а мудрость понимается здесь именно как знание о мире.

Но в притче Пифагора знание рисуется еще как чувственное восприятие и переживание. А в IV в. до н. э. Аристотель уточнил понятие философской мудрости, опираясь на уже почти двухвековой опыт развития философии. Он определил такую мудрость как наиболее общее знание. Это такое знание, которое позволяет нам судить о многих разных предметах, благодаря знакомству с законами мироздания. Очевидно, такое знание выходит за пределы чувственного восприятия. Выражаясь современным языком, это знание о сущностях вещей, т. е. – о таких общих началах, которые порождают и объединяют некоторый ряд явлений, хотя сами в чувствах нам не даны.

Вообще говоря, всякая наука изучает именно сущность вещей, в рамках своего предмета. Философия отличается тем, что стремится вскрыть сущность всех вещей и явлений. В этой связи, известный средневековый философ М. С. Боэций (V–VI вв.) писал, что «главнейший для философии» вопрос – «Что есть что, или в чем сущность каждой вещи?» В рамках нашего курса, мы называем этот вопрос исходным для философии.

Можно заключить, что по Аристотелю и Боэцию философия трактуется, фактически, как стремление к наиболее общему знанию, т. е. – знанию о глубочайшей сущности вещей и явлений. Однако в философской деятельности обязательно присутствует еще один важный момент: размышление. Размышлять нам приходится и для того, чтобы вывести общие принципы из совокупности частных знаний, и для того, чтобы применять это общее знание к конкретным обстоятельствам, всегда имеющим частные особенности. Вероятно, Аристотель имел это в виду, но не фиксировал в определении философии. Зато данный момент подчеркнул Новалис (немецкий поэт и философ конца XVIII в.), характеризуя философию как «ностальгию рассудка, который желает всюду быть у себя дома».

Таким образом, философию можно определить как стремление к наиболее общему знанию и размышлению. Это определение еще абстрактное или рамочное, в том смысле, что оно задает рамку, в которую «вписываются» все философские концепции, при всем их многообразии. В то же время, ни одна философская школа не останавливается на такой абстрактной формулировке, и предлагает более конкретные определения предмета философии. Многие лекторы или авторы учебников прямо с них и начинают, внушая студентам свое излюбленное определение. Но мы считаем такой подход неверным.

Вообще, в трактовке любого научного понятия возможны как абстрактные «рамочные» определения, признаваемые всеми специалистами, так и определения более конкретные, с учетом особой позиции данного направления в науке. Мы будем сталкиваться с этим обстоятельством на протяжении всего нашего курса, указывая сначала рамочные определения и формулировки, характерные для разных философских направлений.

Отметим также, что рамочное определение философии может быть выражено разными словами. Например, в авторитетной энциклопедии «Британика» философия трактуется как «критическое исследование рациональных оснований наших наиболее фундаментальных убеждений и логический анализ основных понятий». По существу, это та же формула, к который мы пришли выше, хотя выраженная другими словами. В ней тоже присутствуют и стремление к наиболее общему знанию (анализ основных понятий), и требование рассуждать (здесь – в форме критического исследования). Однако мы предпочитаем наше определение, поскольку оно 1) связано с традиционным названием философии и отражает историю ее формирования, и 2) из такого определения можно прямо усмотреть две основные функции философии.

А именно: стремление к наиболее общему знанию задает ее мировоззренческую функцию. Мировоззрением называется совокупность взглядов на мир в целом и на место в нем человека; а это и есть область наиболее общего знания. Принципы в этой области не обязательно учреждаются философией, тут могут лидировать мифология или религия. Но философия всегда участвует в их разработке, а в современном развитом обществе мировоззрение немыслимо без активного участия философии.

С другой стороны, стремление к рассуждению, на основе общего знания, задает методологическую функцию философии. Методологией (от греч. method – способ, и logos – учение) принято называть общее учение о путях познания. Вообще говоря, методы познания в каждой конкретной области задаются ее общей теорией. Философия отличается тем, что вырабатывает наиболее общие методы познания для всех областей. Любая частная научная методология базируется именно на философском учении о принципах познания, о методах эмпирического (опытного) и теоретического познания, о формах научного знания и приемах творчества. В методологическом разделе нашего курса это будет показано со всей наглядностью.

Нередко в учебниках выделяют более обширный набор функций философии. На наш взгляд, все ее остальные функции либо выводятся из двух названных, либо не специфичны для философии. Например, критическая функция философии выводится из ее методологической функции, оценочная – из мировоззренческой, а познавательная и прогностическая функции присущи не только философии, но всем наукам, да и не только им, а, напр., деятельности всякого дознавателя.

Те же две функции определяют роль философии в личной и общественной жизни людей. С одной стороны, мировоззрение пронизывает все сферы нашей жизни. Все другие знания касаются средств деятельности, и только в сфере мировоззрения решаются вопросы о высших целях, о смысле и ценностях нашего бытия. Поэтому мировоззрение (того или иного типа) образует стержень зрелой человеческой личности. Оно же является фундаментом всякой политической идеологии, задает ориентиры в художественном творчестве и в общественном поведении человека. О философии справедливо говорят, что это «эпоха, отраженная в мыслях», «духовная квинтэссенция своего времени» и «рефлексия культуры» – т. е. ее общее самосознание.

С другой стороны, владение философскими, общими методами познания полезно творчески мыслящему специалисту любого профиля. Ведь всякое стратегическое мышление является по существу философским. Всякое творчество означает выход за пределы известных частных представлений и алгоритмов. А философские общие идеи – как бы мосты, соединяющие известное знание с тем, которого еще предстоит достичь. Философская эрудиция, т. е. знание истории и методологии мышления, составляет важнейшую часть эрудиции любого образованного человека. Ведущая современная теория технического творчества, т. н. ТРИЗ (теория решения изобретательских задач Г.С. Альтшуллера), фактически является философской теорией (см. также п. 13.4). Забегая вперед, заметим, что в ее основе лежат принципы и законы диалектики, которые нам предстоит еще рассмотреть.

Как всякая общая теория, философия имеет лишь опосредствованные выходы к практическим результатам. Предъявлять к ней требование таких конкретных результатов – все равно, что, простите, ожидать молока от быка. Но у быка есть своя важнейшая функция в стаде, без которой не было бы ни молока, ни самих коров. С другой стороны, философское знание можно сравнить с почвой, которая сама не годится в пищу, но без которой плохо растет все, чем можно питаться. Опыт человечества убедительно показывает, что конкретные науки эффективно развиваются только в обществах, активно вырабатывающих собственную философию. Но не у всех достает кругозора для осознания этой истины.

Освоение философии студентами нередко сталкивается также с психологическими трудностями. Результатом ее изучения является не столько рост знания, сколько углубленное понимание действительности. Знание нужно кое-где и иногда, а понимание нужно везде и всегда. Но прирост понимания осознается и оценивается труднее, чем прирост знания. Освоив, напр., сложную математическую теорию, вы точно знаете, какие способности приобрели, хотя, возможно, никогда этим знанием не воспользуетесь. А повысив свой уровень понимания действительности, вы, пожалуй, затруднитесь конкретно оценить это приобретение и доказать свое достижение другим людям. Просто вы как бы становитесь выше ростом и дальше видите.

Кроме того, способность к обобщающему мышлению созревает у человека в среднем к двадцатилетнему возрасту; а современные вузовские программы в России заставляют студентов осваивать философию значительно раньше этого срока, и за слишком короткое время (сейчас обычно один семестр). Поэтому у ряда учащихся возникают в отношении к философии негативные реакции по типу известных басен И.А. Крылова «Лисица и Виноград» или «Петух и Жемчужное Зерно». Здесь необходимо проявить терпение и настойчивость, и доверять опыту тысячелетий, который убедительно доказал, что человечество не может существовать и развиваться без философии. Добросовестное усвоение материала, особенно – основных понятий курса, приведенных в словаре-тезаурусе (Приложение I), позволит студенту благополучно преодолеть возрастные трудности, и постепенно развить свое понимание «высших материй».

 

1.2. ПРОБЛЕМА АБСОЛЮТА И ЕЕ РЕШЕНИЯ

Двум основным функциям философии, мировоззренческой и методологической, соответствуют две основные проблемы, решением которых определяется все содержание философии как науки. Это, соответственно, вопрос об отношениях духа и природы (т.н. основной вопрос философии), и проблема абсолюта. Мы начинаем со второй из них, т. к. методологическая функция философии шире ее мировоззренческой функции. Ведь рассуждать приходится не только в сфере мировоззрения, но во всех областях познания. К тому же, решение проблемы абсолюта существенно влияет на формирование мировоззренческих позиций.

К проблеме абсолюта можно подойти от анализа исходных (наиболее общих) понятий философии и всякого рационального знания. Еще мыслители древности осознали, что таковыми могут быть лишь понятия бытия и небытия. Ведь какой бы предмет, процесс или признак мы ни взяли и ни помыслили, о нем всегда можно сказать, что он либо имеет бытие (в той или иной форме: действительное или возможное, объективное или субъективное), либо не имеет (такого) бытия. А вот какого он цвета, вкуса, твердости и т. д., эти вопросы не имеют универсального смысла. Даже такие фундаментальные понятия, как протяженность и длительность, неприменимы для характеристики мысли и не всегда осмыслены в квантовой физике и в космологии.

Обратите внимание, что в данном случае понятия бытия и небытия трактуются в смысле признаков существования или несуществования чего-либо. Между тем, слово «бытие» в естественном языке (где почти все слова неоднозначны) имеет также значение «все существующее» (по-другому, сущее, или универсум). Это уже не признак чего-либо, а совокупность всех предметов и явлений всякого рода. В этом случае понятие «небытие» оказывается пустым. Но тысячелетние традиции философского языка не позволяют нам прямо заменить «бытие» на «существование». Проще помнить о правильной трактовке понятий бытия и небытия в том или ином случае.

Становлением в философии называют любые переходы между бытием и небытием. В повседневном русском языке это слово обычно используется как синоним возникновения; но в науке становление понимается и как возникновение, и как уничтожение. Всякое изменение или движение содержит моменты становления. Даже если просто переложить вещь с одного места на другое, то в первом месте ее бытие сменяется небытием, во втором, наоборот, ее небытие сменяется бытием, т. е. в обоих случаях имеется становление. Но если мы приравняем бытие к универсуму (сущему), и тем самым исключим из реальности небытие, но придется исключить из нее и становление, а значит – также движение и всякое изменение вообще.

Опыт показывает, что все предметы в нашем окружении ограничены количественно и качественно, во времени и в пространстве. Они ограничены также по роду и виду, напр. собака – это животное, но не мебель, а стол – это мебель, но не животное. И признаки своего рода в них представлены далеко не полностью: напр., овчарка хороша для охранной службы, но не годна для охоты, и т. д. Выражаясь принятым в философии языком, все предметы нашего повседневного опыта причастны к небытию, т. е. имеют лишь относительное бытие.

В то же время, очевидно, что некоторые из этих предметов наделены большей степенью бытия, а другие – меньшей. Достаточно сравнить, напр., по объему в пространстве – песчинку и галактику, по времени жизни – комара и черепаху, по качеству жизни – червя и человека, и т. д. Кроме того, явления и сущности общего характера менее ограничены и более устойчивы в своем бытии. Например, отдельный стол весьма ограничен, а столы вообще многообразны по форме, размерам и материалу, многочисленны и широко распространены, они существуют с древности и будут существовать еще очень долго, если не вечно.

Из таких наблюдений естественно возникает вопрос: есть ли в мире предмет, совсем не причастный к небытию, другими словами – имеющий абсолютное бытие?.. Такой предмет принято называть абсолютом; а указанный вопрос мы именуем проблемой абсолюта. Абсолют уже по своему определению обладает необычными признаками. Он бесконечен, т. к. иначе имел бы пределы и, следовательно, не был бы абсолютом. Абсолют единственен, т. к. иначе бы его ограничивало бытие чего-то другого, и тем самым он был бы причастен к небытию. Также абсолют обязательно внутренне един и целостен, т. к. иначе он распадался бы на многие не связанные и не абсолютные части, и тем самым прекратил бы свое существование. По тем же причинам нельзя допустить пустоты как между частями абсолюта, так и вне его. Она была бы местом, где абсолют отсутствует; но тем самым он был бы уже не абсолют.

Также согласно своему понятию, абсолют вечен, т. е. бесконечен не только в пространстве, но и во времени. Ведь он по определению не может родиться из чего-то или разложиться (превратиться) во что-то иное, т. к. в мире ничего больше не может быть. Он охватывает, порождает и контролирует все другие предметы и явления, включая жизнь каждого человека. Абсолют наделяется также всеми совершенствами, обладает всеми положительными качествами. При этом он не может что-то приобрести, т. к. уже имеет все возможное, и не может ничего потерять, не перестав быть абсолютом. Поэтому абсолют в сущности неизменен. Следовательно, он не знает становления: не возникает, не погибает и не развивается, а только пребывает. Именно это свойство абсолюта определяет специфику метафизического стиля мышления, который мы рассмотрим в свое время.

Чаще всего абсолют представляют в виде сверхъестественной духовной сущности. К этому располагают, во-первых, отсутствие абсолюта в житейском опыте восприятия, во-вторых – более высокая устойчивость родов и других сущностей общего характера, претендующих на роль абсолюта. Но ведь роды, напр. «мебель» в сравнении с отдельным столом, сами по себе существуют только как идеи. Поэтому самый распространенный образ абсолюта – тоже нечто идеальное. Обычно это некий единый бог, напр. иудейский Яхве или мусульманский Аллах. Заметим, что на такую роль не могут претендовать божества языческих религий: Аполлон, Зевс, Ярила и т. д. Ведь они множественны и ограниченны по своим функциям, и хотя (якобы) бессмертны, но рождены во времени, т. е. не вечны; могущественны, но не всесильны.

Однако абсолют не обязательно мыслится как личностный бог или дух. Это может быть и безликая духовная мировая сущность, как, напр. индийский Брахма. Существуют также формы материализма, возводящие в абсолют некую неизменную первоматерию (т. н. метафизический материализм, тоже будет рассмотрен ниже). Древнегреческий философ Анаксимандр называл подобную абсолютную субстанцию апейрон, буквально – беспредельное. Другие мыслители этого направления считали первоматерией набор неизменных атомов (Демокрит и др.), или наделяли первоматерию разными свойствами, тоже навсегда неизменными. В частности, французские материалисты XVIII в. считали такими свойствами протяженность, тяжесть и непроницаемость.

Проблема абсолюта имеет три логически возможных решения; в современных терминах они обозначаются как метафизика, философский релятивизм и диалектика. Метафизика признаёт, что абсолют (в том или ином его виде) существует в объективной действительности. Философский релятивизм полагает, что абсолюта нет, все в мире только относительно. Он диаметрально противоположен метафизике, но как бы лежит с ней в одной плоскости, и рассуждает по той же линейной логике. Согласно ей, если есть абсолют, то в мире есть и нечто объективно общее, есть порядок в вещах и преемственность в их развитии, как отпечаток неизменности, присущей абсолюту; а если нет абсолюта, то нет и ничего объективного общего и устойчивого, нет преемственности в развитии и нет объективного порядка вещей.

Релятивизм как бы растворяет все предметы и явления в процессе их становления, так что бытие и небытие выступают лишь как несамостоятельные моменты этого становления, не имеющие собственного преемственного существования. Можно сказать, что релятивисты не хотят видеть лес за деревьями. По их мнению, наблюдаемые нами постоянство и порядок в природе и в обществе – только иллюзии нашего восприятия, которое создает и поддерживает эти призрачные конструкции или ради временной выгоды, или ради душевного покоя, или ради других субъективных целей. Отсюда связь релятивизма с субъективистскими течениями мысли, которую нам еще не раз придется отмечать.

Диалектика, как третье решение проблемы абсолюта, отчасти соединяет позиции метафизики и релятивизма. По ее учению, в мире нет абсолюта как такового, но есть момент абсолютного, который представлен объективной общностью и преемственностью всех явлений. Тут применяется нелинейная логика, по которой из отрицания (нет абсолюта) может выводиться утверждение (есть момент абсолютного). В виду этого, диалектическое рассуждение зачастую происходит через кажущиеся парадоксы. Здесь такой «парадокс» разрешается пояснением, что этот момент абсолютного возникает из естественной всеобщей связи всех предметов. В силу этой связи, они «отпечатываются» друг на друге при взаимодействии, и передают свою определенность другим, новым предметам в процессе их порождения.

Согласно диалектическому воззрению (тут оно близко к здравому смыслу), в мире нет ничего вечного и абсолютно всеобщего; однако есть явления, достаточно устойчивые и общие для того, чтобы опираться на них в познании мира и в его преобразовании. Таким образом, всем предметам и явлениям любой степени общности присуще единство противоположностей – бытия и небытия, устойчивости и изменчивости. Такое признание всюду единства противоположностей является характерной чертой диалектики, а в теоретическом плане – ее основным принципом (см. также 4.3).

Релятивизм и диалектику нередко путают, т. к. они сходятся и в отрицании абсолюта, и в признании того, что любой предмет постоянно изменяется, ни долю секунды не оставаясь полностью тождественным самому себе. Однако релятивизм полагает, что эти изменения происходят мгновенно, бессвязно и беспорядочно, а диалектика – что они происходят с течением времени, преемственно и закономерно. Например, с точки зрения релятивиста цвет крашеной синим стены на самом деле ежемоментно проходит все цвета радуги и весь спектр их смешений. Возможно, он чуть более задерживается на синем, но может быть и так, что стена считается нами синей по чисто субъективной условности. Для диалектика цвет стены тоже непрерывно изменяется, но в том смысле, что краска на стене постоянно стареет, выцветает, пачкается, истирается или осыпается. Объективно синяя поначалу, она неизбежно блекнет, а при особенных условиях (допустим, при какой-то химической реакции в слое красителя) и сам этот цвет может измениться на другой.

Известно, что любой предмет можно представить в виде разных моделей. И о решениях проблемы абсолюта можно сказать то же самое несколько иным образом. Например: что все три концепции признают нечто абсолютное, но различаются по типу признаваемого абсолюта. Метафизика признает некий абсолютный предмет или сущность; релятивизм считает, что абсолютна относительность, как некое якобы всеобщее свойство; для диалектики абсолютна только всеобщая связь явлений. При этом для релятивизма небытие «сильнее» бытия, т. к. в бытии нет, якобы, ничего устойчивого. Для диалектики, наоборот, бытие «сильнее» небытия, т. к. нигде нет абсолютного небытия: оно всегда выступает в единстве с бытием и становлением. Так, по данным современной физики, даже в полном вакууме постоянно возникают и исчезают т. н. виртуальные частицы.

1.3. СТИЛИ МЫШЛЕНИЯ И ОСНОВНЫЕ МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ

Решения проблемы абсолюта задают наиболее общие (философские) стили мышления. С точки зрения метафизики, все главные свойства и судьбы вещей изначально определяются неизменным абсолютом; поэтому взаимные связи предметов и их собственное развитие не могут иметь существенного значения. Соответственно, при метафизическом стиле мышления предметы рассматриваются, главным образом, как существующие обособленно друг от друга и неизменные по качеству.

Метафизики могут признавать всеобщую связь явлений и их качественные изменения, но не как имманентные самим вещам (от лат. immanens – пребывающий в чем-то), а только как трансцендентные для них (от лат. transcendens – перешагивающий, потусторонний). Источником такой связи и такого развития может быть, по их мнению, только сам абсолют. Но трезвая наука не обращается к потустороннему, и здесь метафизически мыслящий ученый попадает в умственную ловушку. Как здравомыслящий человек, он сознаёт возможность существенных преобразований предмета; но не смеет и не умеет осмыслить его через реальные действующие факторы.

Диалектический стиль мышления требует, наоборот, рассматривать предметы в их всеобщей имманентной связи и в их постоянном спонтанном (лат. самопроизвольном) развитии. Ведь диалектика отрицает абсолют, поэтому ставит на первый план собственные связи предметов, внешние и внутренние. По ее учению, именно эти связи, всесторонне воздействуя на предметы, заставляют их постоянно изменяться и побуждают к преемственному развитию.

Метафизический и диалектический стили мышления применяются как общие методы научного познания. При этом метафизический метод используется главным образом в частных и в аналитических науках, т. к. они имеют дело с ограниченными по качеству явлениями. Диалектический метод используется главным образом в сфере обобщающего знания, мировоззренческого, исторического и т. д. Периодически потребность в диалектике возникает и в частных науках, особенно когда данная дисциплина находится в фазе быстрого роста или на стадии крупных обобщений.

Метафизический метод можно представить как частный случай применения диалектического метода: когда консервативные обстоятельства и низкие темпы развития позволяют без существенных потерь отказаться от учета связей предмета и от его качественных изменений. Такая ситуация типична для рутинной повседневности и для односторонне аналитических исследований, которые составляют основное занятие частных наук. В этих рамках использование метафизического метода оправдано, т. к. он проще диалектического.

Так, рассудительный человек не станет подсчитывать свои домашние приходы и расходы с помощью сложных методов высшей математики, когда для этого достаточно школьной арифметики и элементарной алгебры. Все сторонники диалектики оправдывают применение метафизического метода в разумных пределах. Но приверженцы метафизики, как правило, полностью отвергают диалектический метод познания. Для них он непонятен, как с позиций элементарной алгебры непонятны методы высшей математики.

Релятивистский стиль мышления предполагает рассмотрение всех предметов как изменяющихся хаотично, без всякого порядка и преемственности. О беспорядочных изменениях не может быть доказательного знания; поэтому релятивизм, в отличии от метафизики и диалектики, не создает научного метода. Таким образом, стилей мышления три, а научных методов только два. Правда, некоторые западные философы в XX в. пытались протащить релятивизм в научную методологию, напр. в форме метода case studies (англ. исследование по случаям), но это было только эклектическое извращение диалектики (подробнее см. п. 11.3).

Но релятивистский стиль мышления отражает специфику становления, а становление регулярно наблюдается во всех областях реальности и познания. Поэтому он также находит себе подпитку в реальности, и порой активно влияет на сознание людей. В сфере мировоззрения релятивизм выступает как фундамент иррационализма (идеологии недоверия к разуму), а в периоды социального кризиса становится одной из основ политической идеологии: ведь кризис тоже есть вид становления. Современное человечество как раз переживает общий кризис, обусловленный изживанием потенций хозяйства индустриального типа, и поэтому релятивизм и иррационализм сегодня находят в обществе питательную среду.

Бывают кризисы и в личном бытии, когда человек утрачивает жизненные ориентиры и веру в будущее. Как раз в такой житейской ситуации находился Евгений Крестовский – персонаж популярного советского фильма «Земля Санникова» (киностудия «Мосфильм», 1973). Роль его исполнил актер Владимир Даль, а поэт Л. Дербенёв и композитор А. Зацепин написали для этого персонажа тоже популярную в России песню «Есть только миг» («Призрачно все в этом мире бушующем, // Есть только миг, за него и держись» и т. д.) Ее текст отражает как раз «идеологию» подобного душевного состояния и, одновременно – релятивистский взгляд на жизненный процесс. Песня сама по себе хороша, но такое душевное состояние хорошим не назовешь. Не случайно судьба Крестовского в фильме заканчивается гибелью.

Порой релятивизм находит себе место и в научном сознании. Так было в эпоху неклассической науки (три первых четверти XX в.), когда естествознание впервые открыло для себя сферу становления (физика микромира, релятивистская космология и др.), но еще недостаточно ее освоило. Сейчас в науке уже наступила другая, постнеклассическая эпоха (подробнее см. п. 16.6). Но идейное сознание ряда ученых еще остается на старых релятивистских позициях, чему способствует современный кризис индустриальной цивилизации.

Стили мышления проявляются в решении почти всех философских задач. Сказываются они и в формировании основных философских мировоззренческих направлений, о которых пойдет речь в следующей главе. Но до этого мы вкратце познакомимся с историей проблемы абсолюта и ее решений.

 

1.4. К ИСТОРИИ ПРОБЛЕМЫ АБСОЛЮТА И ЕЕ РЕШЕНИЙ

В философии не принято заявлять приоритеты и сложно их установить. Но автор должен оговориться, что название и формулировка проблемы абсолюта, а также рассмотрение основных методов познания как её решений, через переходное понятие стилей мышления, являются его собственными новациями. Во всяком случае, в других источниках автор курса их не встречал. А без такой оговорки его могли бы заподозрить в недобросовестном намерении выдать свои новации  за общепризнанные в науке результаты.

Однако новации эти относительные и скорее формальные. Категория абсолюта издавна муссируется в философии, и сама проблема абсолюта фактически осознана еще в Древней Греции, хотя в ином ракурсе и под другим названием: как проблема единого и многого. Ведь абсолют можно толковать (мы это выяснили выше) как единственное самостоятельное сущее, а все остальное («многое») – как его порождения, стороны и иные несамостоятельные явления.

В Средние века, проблема абсолюта активно не осмыслялась, т. к. считалась решенной, путем признания единого бога (иудейского, христианского или мусульманского) в качестве реального абсолюта. В Новое историческое время (начиная с XVII в.) подход к данной проблеме изменился в связи с утверждением индустриального типа хозяйства. Резко возросла преобразовательная активность людей, и в философском сознании на первый план вышло соотношение сохранения и изменения в процессах развития. Тогда закрепились и современные названия решений указанной проблемы, в основном благодаря авторитету Г.В.Ф. Гегеля и основоположников марксизма.

Но фактически все эти решения тоже определились еще в древности. Одни философы полагали, что единство реально, а множественность иллюзорна; по современным понятиям, это были метафизики. Другие считали, что единство иллюзорно, и только множественность реальна; это были, в нашем понимании, релятивисты. Третьи утверждали, что реальны и единство, и множественность вещей; это диалектики.

Хотя логически диалектика сложнее других названных концепций, в философии она обнаружила себя раньше их. Причина в том, что диалектика, в большинстве случаев, стоит ближе остальных к здравому смыслу и к реальному опыту. Любая трезвая попытка обобщенно взглянуть на мир обнаруживает в нем сочетание единства и множественности, связь и взаимодействие вещей, постоянное преемственное развитие явлений. Поэтому элементы диалектики мы встречаем даже в донаучных мифологических воззрениях на мир. Однако научный анализ на первых порах разрушает эту «младенческую гармонию», и она восстанавливается только на достаточно высоком уровне развития философии и науки в целом.

 «Отцом» диалектики в европейской философии считается Гераклит Эфесский, живший в VI–V вв. до н. э. Но само слово «диалектика» он еще не употреблял, а его учение оставалось на созерцательном, интуитивном, донаучном уровне. Зачастую оно выражалось в образной и афористической форме, унаследованной от мифологии. Возможно, поэтому современники и потомки не всегда понимали учение Гераклита, дав ему прозвание «Гераклит Темный», и не всегда правильно его трактовали.

В частности, влиятельный древнегреческий философ Платон (V–IV вв. до н. э.) ошибочно приписал Гераклиту утверждения «все течет, все меняется», «в одну и ту же реку нельзя войти дважды»[1]. Доныне многие философы принимают эти утверждения за выражение существа диалектики. Однако сам Гераклит писал: «В одну и ту же реку дважды входим и не входим, существуем и не существуем». Здесь признание изменчивости сочетается с признанием относительного постоянства, и утверждается единство этих противоположностей. Платон же фактически выразил точку зрения релятивизма, а не диалектики. За «деревьями» изменений он упустил из виду «лес» их сущностного единства, и сделал это не случайно. Как философ-идеалист, Платон все вещественное бытие приравнивал к становлению: в этом он был релятивистом. Зато сферу идей считал не подверженной никакому изменению; в этом отношении Платон был метафизиком.

Родоначальником последовательного философского релятивизма в Европе считается Кратил, ученик Гераклита (и первый учитель Платона). О Кратиле рассказывают, что в ответ на всякий вопрос он только двигал пальцем, желая показать, что за время ответа действительность так переменится, что ответ окажется, якобы, бессмысленным. По той же причине Будда, родоначальник буддизма и тоже релятивист, отмалчивался на вопросы о природе сущего, чем приводил современников в недоумение. Он тоже полагал, что действительность изменяется хаотически, и видел в этом главную причину человеческих страданий.

Кратилу приписывают слова «И однажды нельзя войти в ту же реку», – поскольку де вода в реке сменяется во время нашего погружения в нее. Но ведь сменяется только вода в реке, но не река как таковая; а река определяется именно как поток сменяющейся воды, текущий по более или менее определенному руслу. С точки зрения логики, Кратил здесь допустил подмену термина («река» вместо «вода»), чем нарушил принцип тождества, один из важнейших в логике. А с точки зрения здравого смысла (и диалектики), в реке могут длительное время не изменяться ее существенные признаки – русло, характер потока, строение берегов и прочее. Иначе на реках нельзя было бы строить плотины, а возле них – дома и города, и т. д. 

Метафизическую доктрину впервые в Европе сформулировал Парменид из греческого города Элеи. Он был младшим современником Гераклита, и сознательно направлял свою теорию против его диалектики. В теории Парменида абсолют обозначен как Бытие, а главный тезис его учения гласит: «Бытие есть, а небытия нет». Следовательно, становление, движение и множественность вещей нам (якобы) только чудятся, а на самом деле есть-де только единое неподвижное Бытие. Выше мы уже отмечали, что причиной таких странных заключений является смешение разных значений слова «бытие».

Слова, которыми названы здесь решения проблемы абсолюта, не однозначны (как почти все слова естественного языка), и порой меняли свое значение в науке. Слово «диалектика» происходит от греч. dialegomai – веду беседу, спорю. Сократ Афинский, первым употребивший это слово в науке (в V в. до н. э.), трактовал диалектику как искусство находить истину посредством спора (диалога). Его ученик Платон определял диалектику как метод и умение разделять понятия и обнаруживать сущность каждой вещи. И до сих пор диалектикой нередко называют умение гибко оперировать общими понятиями. Аристотель (ученик Платона) иногда понимал под диалектикой искусство выяснения истины путем обнаружения внутренних противоречий в мыслях противника, а иногда трактовал диалектику как вероятностные умозаключения. В Средние века диалектику понимали как совокупность правил схоластической дискуссии, а иногда отождествляли ее с логикой в целом.

Лишь в XIX столетии, в учении Гегеля и классиков марксизма, слово «диалектика» приобрело современные значения. Они тоже не одинаковы, хотя родственны друг другу; в свое время мы все их рассмотрим. Также только у Гегеля и в марксизме закрепились современные названия других решений проблемы абсолюта. При этом значения слова «метафизика» даже не всегда родственны. Буквально это слово означает «то, что после физики». Так комментаторы Аристотеля назвали его философский трактат, который, в известных им рукописях Аристотеля, шел после «Физики». В то же время, в этом произведении Аристотеля действительно есть моменты, родственные метафизике в ее современном понимании, в т. ч. – критика учения Гераклита.

Но слово «метафизика» часто используется и как обозначение философии вообще, и как синоним учения о сверхчувственных началах бытия, а порой – и как синоним т. н. натурфилософии (с которой мы вскоре познакомимся). Слово «релятивизм» широко применяется в разных значениях, связанных с лат. relativus – относительный. В частности, говорят о релятивистской физике, т. е. о теории относительности, созданной А. Эйнштейном. Она не имеет прямого отношения к философскому релятивизму, и не следует смешивать эти понятия.

Учения родоначальников метафизики, диалектики и релятивизма мы подробнее рассмотрим в историко-философской части курса. А эту главу завершим таблицей 1, в которой указаны отношения каждого из решений проблемы абсолюта к основным категориям мироздания: бытию, небытию, становлению, единству и множеству. 

Таблица 1. Решения проблемы абсолюта и структура реальности 

Как видим, метафизика (в ее последовательном виде) признает реальными только бытие и единство, релятивизм – только становление и множество. И лишь диалектика без оговорок признает реальность и бытия, и небытия, и становления, а также – реальность единства и реальность множества. В этом смысле, диалектика – единственное вполне реалистическое решение проблемы абсолюта.

 

---

[1] В диалоге Платона «Софист».

Основной курс. Предисловие для специалистов: особенности курса

     Автор курса наследует и продолжает линию целостного научного мировоззрения (см. также п. 2.2 курса). Исторически последней общественно значимой системой такого рода была философия марксизма. Мы подвергаем ее существенной (зачастую имманентной) критике, но принимаем и развиваем заключенную в ней диалектико-материалистическую концепцию. На наш взгляд, эта концепция оправдана опытом науки, и вполне подтверждается на современном «постнеклассическом» этапе ее развития.

Наше изложение философии содержит ряд новшеств, из которых здесь отметим только самые важные. Раздел «Введение в философию» имеет в нашем курсе фундаментальное значение. В нем мы, в первую очередь, выделяем две основных функции философии – методологическую и мировоззренческую. Им ставятся в соответствие две главных проблемы философии – проблема существования абсолюта и т. н. основной вопрос философии (вопрос об отношении духа и природы). Метафизический, релятивистский и диалектический стили мышления предстают у нас как следствия различных решений проблемы абсолюта. Диалектический материализм трактуется как такое учение, которое, в отличие от метафизического материализма, не возводит материю в абсолют.

Следующий за «Введением» раздел посвящен законам логики и диалектики, которые мы признаем основными законами как бытия, так и познания. Результаты этого раздела образуют стержень решения задач в других частях курса. Диалектическую логику мы считаем не самостоятельной дисциплиной, но аспектом диалектики, определяемой как «учение о наиболее общих законах развития и связи в природе, обществе и мышлении» (Ф. Энгельс). Частично переосмыслена нами и структура диалектики. В частности, закон единства и борьбы противоположностей представлен у нас как исходный принцип диалектики. Два других, из трех традиционных «основных законов диалектики», мы трактуем как законы развития. При этом в структуру закона отрицания отрицания вводится понятие реформации. На наш взгляд, это необходимое переходное звено в развитии реальных явлений, где, в отличие от процесса развития мысли, не срабатывает гегелевская категория «снятие». Сформулированы также общие диалектические законы связи, чего не было и, по историческим причинам, вряд ли могло быть сделано в гегелевской и марксистской диалектике.

Нами предложены конкретные определения всех принципов и законов диалектики (что также не делалось в учебной литературе), уточнены определения многих ее категорий, трактовки понятий материи, движения, пространства, времени, сознания, познания и др., в общем русле избранного подхода. В области социальной философии мы выделяем три основных концепции: натуралистическую, по сути метафизическую; вульгарно-социологическую, по сути релятивистскую; культуротворческую, по сути диалектическую. Вся проблематика в данной области рассматривается через призму этого деления, что позволяет как дополнительно упорядочить материал, так и, на наш взгляд, глубже понять реальность.

При анализе развития общества мы вводим (отправляясь от некоторых идей К. Маркса) понятие синтетической формы собственности. Она вписывается в диалектическую логику исторического процесса, и наиболее характерна, по нашему мнению, для классического полиса, а также для средневековой коммуны, особенно в эпоху Возрождения. Данный прием позволяет по-новому осмыслить ряд моментов политической и идейной истории человечества, в том числе – происхождение и смысл коммунистических воззрений, в их отличии от идей социализма.

Особенности авторского подхода отражены, и некоторые новации присутствуют также в нашем изложении истории философии; но конкретнее мы отметим их в предисловии к соответствующему разделу. Подчеркнем, что вводимые нами новшества не противостоят традициям научной философии, но развивают их на современной основе. Именно такова наша сознательная установка. На наш взгляд, новации ради новаций претят духу науки.

 

ЗАКОНЫ И КАТЕГОРИИ СВЯЗИ

Недавно в Петербурге опубликована моя статья под тем же заглавием. Сайт "Интелрос" перепечатал ее по адресу: http://www.intelros.ru/readroom/credo_new/kr2-2020/41814-zakony-i-kategorii-svyazi.html. Размещать ее в блоге не стану, т.к. эта проблематика не скоро вернет себе актуальность даже внутри самой философии, не говоря уже о ее социальных аспектах. Но такая работа отражает вечную потребность познания во внутреннем совершенствовании. Речь идет о первой попытке сформулировать общие законы связи, тогда как рациональная диалектика вплоть до К.Маркса и его последователей выделяла только законы развития, хотя и называла себя "Учением о наиболее общих законах развития и связи в природе, обществе и мышлении" (формулировка Ф. Энгельса).

КАТАСТРОЙКА В США

Эта современная "катастройка" дала бы нам хорошую возможность освободиться самим и освободить весь мир от тяжкого бремени англосаксонского господства. Дала бы, не будь мы сами так слабы рассудком и бесхарактерны, не будь у нас в крови того низкопоклонства перед Западом, которое одинаково признавали Иосиф Сталин и Николай Бердяев. 

Для такой цели нам пришлось бы существенно переделать собственную нацию. Решимости на это хватило бы разве что у людей, мне подобных. Но такие люди, влюбленные в научное знание, в объективную истину и в рациональную практику, сегодня, увы, не найдут хотя бы минимально достаточной социальной поддержки.

Текущее «восстание» в США справедливо называют революцией двоечников. Подобная ей давно уже произошла в нашей стране, в т.ч. в российских школах и вузах, вытеснив из них знающих и добросовестных преподавателей; и продолжает победно катиться по всем закруглением земного шара.

Разум-то беспределен, но земная природа (большинства) людей принимает его лишь в ограниченной мере, давая порой ужасающие откаты. Не раз мы их видели в мировой истории, и не раз нам и нашим потомкам предстоит еще их увидеть.

Логика, 7. ТЕОРИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И ОПРОВЕРЖЕНИЯ

1. ПОНЯТИЕ И СТРУКТУРА ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Доказательством называется рассуждение, которое обосновывает истинность некоторого суждения путем выведения его из других суждений, принятых за истинные. С формальной стороны, доказательство имеет много общего с умозаключением. Но отличается тем, что 1) заключение в нем не следует за посылками как результат, а предшествует им как то, что требуется доказать, и называется тезисом; 2) от самих посылок требуется содержательная истинность, и они называются аргументами; 3) логическая связь аргументов и тезиса должна быть полностью развернута и наглядно представлена; поэтому процесс доказательства называется демонстрацией; 4) один и тот же тезис может доказываться с помощью разных аргументов и умозаключений.

Тезис, аргументы и демонстрация образуют структуру доказательства. Если хоть один ее элемент отсутствует в речи или не соответствует требованиям, рассуждение перестает быть доказательством. Напр., энтимема «Сократ – человек, а все люди смертны» не является доказательством, т.к. в ней тезис не сформулирован и демонстрация не завершена. Сокращённый полисиллогизм «Прогулки полезны для здоровья, т.к. клетки тела нуждаются в кислороде» тоже не доказательство, т.к. в нем демонстрация не развернута. В формально правильном силлогизме «Ни одна ворона не черная; этот жук черный; следовательно, этот жук не ворона» заключение истинное и демонстрация развернута, но посылки содержат ложное утверждение и не могут служить аргументами.

Тезис доказательства должен быть сформулирован ясно, понятными словами, без двусмысленностей, точно по количественным, качественным и модальным признакам (напр., категорическое общее утверждение для любой ситуации, или – как нечто возможное для некоторых субъектов в определенных ситуациях, и т.д.) Иначе оппонент может заявить, что вы сами не знаете, что доказываете. Напр, можно доказать возможность хорошей погоды в известный срок, но нельзя доказать необходимость этого.

Аргументы в доказательствах могут быть только трех видов:

1. Твердо установленные общие положения, напр. аксиомы науки, нормы права, принципы нравственности;

2. Суждения, принимаемые в качестве очевидных, напр. – проверенные научные формулы («Скорость падения тела в пустоте возрастает со временем» и т.п.), знания в пословицах («Не оставляй на завтра то, что можно сделать сегодня» и т.п.);

3. Протокольные суждения о фактах, напр. данные научных наблюдений, свидетельства очевидцев (полученные независимо друг от друга), протокол осмотра места происшествия, заключения независимых экспертов и т.д.

Демонстрация может быть только двух видов: дедуктивная и индуктивная. Последняя здесь понимается в традиционном смысле слова, т.е. – не включая умозаключений по аналогии, которые не признаются доказательством ни у науке, ни в юриспруденции. В любом случае, она не должна противоречить научным представлениям и здравому смыслу. Примером обратного может быть речь одного из персонажей Козьмы Пруткова, который указал расстояние от Москвы до Рязани, но отказался указать расстояние от Рязани до Москвы, «аргументируя» той аналогией, что время от пасхи до рождества не равно времени от рождества до пасхи.

Опровержением называется доказательство, которое устанавливает ложность или необоснованность тезиса, выдвинутого спорящей стороной. Т.е. это вид доказательства, а именно – доказательство антитезиса, как положения, несовместимого с тезисом. Следовательно, оно имеет ту же структуру, что обычное доказательство, и те же виды и способы.

2. ВИДЫ И СПОСОБЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И ОПРОВЕРЖЕНИЯ

Доказательства делятся на прямые и косвенные. Прямым называется такое доказательство, в котором тезис выводится из аргументов без введения дополнительных предположений. Напр., релятивистская физика выдвигает тезис о замедлении хода времени для движущегося тела. Один из аргументов: мюоны, рожденные космическим излучением в верхних слоях атмосферы, достигают поверхности Земли, хотя их собственное время жизни (в системе отсчета, где скорость их нулевая) для этого явно недостаточно.

Косвенным называется такое доказательство, в котором тезис обосновывается при помощи введения антитезиса, т.е. – дополнительного предположения, несовместимого с тезисом. При этом антитезис должен находиться с тезисом в отношении строгой дизъюнкции (союз «либо-либо»). Такому требованию всегда удовлетворяет контрадикторное, а зачастую – и контрарное тезису суждение. Напр., предположим, что ход времени для движущегося тела не замедляется (контрадикторный антитезис) или ускоряется (контрарный антитезис). В обоих случаях получим, что мюоны из верхних слоев атмосферы не могут достигать Земли. Но это противоречит фактам; следовательно, антитезис ложен, а тезис доказан.

Косвенное доказательство имеет два вида:

1. Апагогическое (греч. apagogos – отводящий), или доказательство от противного. Его формула: Если из антитезиса выводится противоречие, то тезис истинен. Так доказывается, напр., геометрическая теорема о том, что прямые, перпендикулярные к одной плоскости, параллельны между собой. Предположим, что они не параллельны, т.е. где-то пересекаются. Тогда они, вместе с линией, соединяющей точки их выхождения из данной плоскости, образуют треугольник, в котором сумма углов должна быть больше 180^о (ведь по условию каждая из них образует с плоскостью угол 90^о). Но это противоречит аксиомам евклидовой геометрии; следовательно, антитезис ложен, а тезис истинен (в рамках такой геометрии). Апагогическое доказательство надежно, только если оно опирается на контрадикторное тезису суждение. По существу, оно основано на принципе исключенного третьего и на законе снятия двойного отрицания.

2. Дизъюнктивное доказательство, оно же – разделительное доказательство, или доказательство методом исключения. По структуре оно совпадает с разделительно-категорическим умозаключением вида modus tollendo ponens (см. т. 4.2.2). Формула этого доказательства: Если известно, одно из группы суждений, содержащих тезис, обязательно истинно, и доказано, что кроме тезиса все другие суждения в этой группе ложны, то тезис истинен. Напр.: ход времени для движущегося тела либо замедляется (тезис), либо не изменяется, либо ускоряется. Если уже доказано, что он изменяется и при этом не ускоряется, следовательно, он замедляется, и тезис доказан.

Сильная сторона дизъюнктивного доказательства – его психологическая убедительность, т.к. тут предполагается разбор всех возможных случаев. Но здесь (как и в умозаключениях вида modus tollendo ponens) есть риск ошибиться, обусловленный неполнотой перечня альтернатив, что может случиться по недостатку знаний, по ошибке или по причине недобросовестности доказывающего. Так, Ж.-Ж. Руссо в своей знаменитой книге «Общественный договор» рассуждал: право либо дано нам природой, либо основано на соглашении; но оно не дано нам природой, следовательно, его источником является сознательное соглашение людей. Но он не учел, что право отражает экономические отношения между множеством индивидов и между разными социальными группами, а такие отношения складываются без сознательного контроля со стороны большинства людей.

Т.к. опровержение есть вид доказательства, то в общих чертах оно осуществляется по тем же схемам. Но при этом выделяются три его вида, по избранным для атаки элементам в структуре доказательства: опровержение тезиса, опровержение аргументов и опровержение демонстрации.

Опровержением тезиса считается доказательство (любым способом) истинности антитезиса, либо – сведение тезиса к абсурду (reductio ad absurdum, см. т. 4.2.5). Пример последнего: если требование уплатить просроченный налог представлено в сумме, соответствующей ее значению до недавней деноминации рубля, то должник может заявить, что это абсурд, и выиграть время для подготовки к уплате без дополнительных штрафных санкций.

Опровержением аргументов считается доказательство ложности хотя бы одного аргумента противной стороны. Напр., человека обвиняют в краже на том основании, что видели у него в руках украденную вещь. Но он может заявить, что это была другая вещь, подобная украденной, или что он нашел либо еще как-то приобрел эту вещь. Провинившиеся часто используют эту уловку, и обвинитель должен быть к ней готов.

Опровержением демонстрации считается рассуждение, которое устанавливает ошибки или неясности в выведении тезиса из аргументов. Напр., обвинитель утверждает, что подсудимый сумел в минимально возможный срок добраться от прежней локации к месту преступления в момент его совершения. Адвокат вправе потребовать доказательства, что это могло случиться в конкретных условиях. Если тогда в движении транспорта наблюдались сбои, дело может развалиться в суде.

3. ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Распространенная ошибка – потеря тезиса, или его сознательная подмена внешне похожим, но легче доказываемым положением. Допустим, выдвигается тезис, что кто-то убил человека в состоянии необходимой обороны, защищая свою жизнь, а доказывается лишь то, что он действительно защищался, но не доказывается, что при этом нельзя было обойтись без убийства. Иногда подмена тезиса совершается постепенно, путем мелких отступлений от его исходной формулировки, либо – используя неясности этой формулировки.

Ошибкой относительно тезиса является также доказательство слишком малого или слишком многого. Слишком мало – когда тезис остается частью недоказанным. Если порядочность человека доказывается только тем, что он ранее не совершал уголовных преступлений, остается открытым вопрос о его нравственных качествах. Слишком много – когда из аргументов следует не только тезис, но и какое-то ложное утверждение, или утверждение, противоречащее тезису. Пусть некто пытается доказать, что корень квадратный из 4 равен 2 на том основании, что 2-я степень означает якобы удвоение данного числа; но из этого следует явно ложное утверждение, что корень квадратный из 6 равен 3. Поэтому говорят: кто доказывает слишком много, тот ничего не доказывает.

Ошибка «круг в доказательстве» (лат. circulus in demonstrando) возникает при нарушении требования, чтобы истинность аргументов обосновывалась независимо от тезиса. Пример – доказательство пятого постулата Евклида (через точку вне данной прямой можно провести только одну прямую, параллельную данной) исходя из утверждения, что сумма углов треугольника всегда равна 180⁰, тогда как само это утверждение доказывается с помощью данного постулата.

Близка к этому случаю ошибка «предвосхищение основания». Тут в качестве аргумента приводится общее положение, которое включает в себя тезис и помимо него недоказуемо. Напр: это добропорядочный человек, а такие люди не крадут; следовательно, не он украл.

Скрытные ошибки доказательства могут выступать как уловки в споре, которые мы рассматриваем в следующем пункте данной темы.

4. УЛОВКИ В СПОРЕ

Различаются два вида спора: полемика (от греч. polemikos – воинственный, враждебный) и дискуссия (от лат. discussio – рассмотрение, исследование). Второй из них основан на добросовестном соблюдении правил логики, а его научная разработка начинается с выступления Сократа Афинского (V в. до н.э.), который определил диалектику как искусство отыскивать истину в споре (через дискуссию). При этом Сократ сознательно обращал диалектику против софистов (греч. мудрецы или, иронически, мудрователи), которые до него разрабатывали эристику, как учение о полемике, допускающее победу в споре любой ценой. В последнем случае риторика господствует над логикой. Хотя в научном и моральном отношениях диалектика безусловно превосходит эристику, в реальности часто приходится сталкиваться с недобрыми намерениями людей и с недобросовестной полемикой, а порой на хитрость противника приходится отвечать хитростью. В науке, в общем и целом, преобладает дискуссия, однако и полемика нередко встречается; в юридической сфере скорее преобладает полемика.

Вообще говоря, уловки допускаются в любом споре, но в дискуссии должны применяться только позволительные уловки (не противоречащие логическим и моральным нормам), а в полемике часто употребляются непозволительные уловки. Мы вкратце рассмотрим здесь те и другие. Но чтобы овладеть этим материалом, необходима специальная тема, или даже целый курс с упражнениями и тренировками риторического характера. В настоящее время эта задача облегчается тем, что немало подобных материалов можно найти в сети интернет, не говоря уже о специальной литературе по логике и риторике. Но сейчас это не наша задача. Мы отметим только крупные группы наиболее распространенных уловок такого типа, без их подробного анализа.

Позволительные уловки:

1) условное временное принятие довода противной стороны, пока мы не можем его опровергнуть;

2) требование новых доказательств уже доказанному;

3) оттягивание возражения;

4) приведение доводов вразброс (чтобы противник не сразу понял, какую мысль мы доказываем);

5) подставление противнику антитезиса в надежде, что он сгоряча его опровергнет, и мы сможем поймать его на слове.

Непозволительные уловки можно построить на любом умышленном нарушении принципов логики, моральных норм или правил дискуссии. Их основные типы таковы:

1) применение софизмов, т.е. умышленно ложных умозаключений. По логической структуре софизмы не отличаются от логических ошибок (паралогизмов), но с целью обмана им придаётся хитроумная форма. О софистических опровержениях писал еще Аристотель, а сегодня в информационном поле нетрудно найти множество примеров как самих софизмов, так и их разоблачений. Софизм может выступать как нарушение любого закона логики или правила умозаключений. Но чаще всего в софизмах, так же как в паралогизмах, ключевую роль играет простейшая из логических ошибок: подмена понятий (эквивокация). Приведем для образца только один софизм, т.н. детский, но нередко встречающийся и во взрослой жизни. Его формула: нельзя наказывать человека за то, что он не сделал; поэтому вы не можете меня наказать за то, я не выполнил положенную работу или заданный урок. Однако под словом «сделал» тут понимается проступок, а неправомерное бездействие или невыполнение обязанностей тоже есть грубый проступок, порой – даже уголовное преступление.

2) применение argumentum ad hominem (аргумента к человеку) вместо argumentum ad rem (обращения к сущности дела). Разновидности: апелляция к авторитетам (хотя ни один авторитет не может быть решающим в деле); обращение к чувствам публики; попытки опорочить личность противника; т.н. палочные аргументы – угроза применения силы; «аргументы к невежеству» – использование заведомо непонятных оппоненту данных (напр., текстов на иностранном языке). Против новых научных положений часто используют «аргументы к здравому смыслу», рассчитанные на инерцию мышления большинства: напр., «очевидно ведь», что солнце ходит вокруг Земли, а не наоборот. Часто используется т.н. чтение в сердцах, когда оппоненту приписываются нечистые мотивы, и т.д.

3) срыв спора попытками не давать оппоненту говорить: перебивать, зашикивать, пытаться вывести из равновесия, отвлечь внимание и т.д.

*  *  *

На этом мы заканчиваем публикацию в блоге нашего краткого курса логики. Напомним читателю, что главное в этом курсе – не технические, а смысловые моменты. Для автора не было неожиданным, что большее количество читателей ищет как раз технического пособия, ради тех или иных утилитарных задач; поэтому, напр., первая тема, самая важная в смысловом отношении, посещается реже других. Что делать!.. мир устроен пирамидально, так что к вершине площадь сечения всегда сужается; и немногие могут, соответственно – и хотят, добраться туда и там разместиться.